- Не думай, Коля, что я обвиняю наших солдат в трусости... Боже сохрани! - сказал старший Глебов. - Солдат наш храбр, как лев, когда им командуют толковые начальники. Под Балаклавой же у нас, как и всегда, была страшная бестолковщина. Старик Рыжов также храбрец, но не сумел сколько-нибудь сносно расположить войска: поставил впереди казаков, которые не могут выдержать натиска регулярной кавалерии. И главное, вместо того чтобы встречать атаку атакою, наши кавалеристы стояли на месте; понятно, что чего неприятелю не хватало в массе, то он взял скоростью. Натиск англичан был стремительный. Неприятель заклепал несколько орудий, напал на отступающих гусар, рубил их беспощадно и просто наседал им на плечи. Около моста гусары дрались отчаянно, да было поздно. Между тем наши уланы, ехавшие на разномастных лошадях, так как это был маршевый полк, наткнулись на Одесский полк, который принял их за неприятеля, свернул в каре и давай палить по своим; насилу остановили. Англичане же, смяв наших гусар, отступали назад и шли на рысях как на ученье. Тут, однако, и им пришлось испытать последствия своей ошибки. Наши уланы ударили на них с фланга, а пехота и артиллерия на обратном пути снова открыли по ним огонь, от которого, впрочем, досталось и своим: из улан многие были ранены во время этой пальбы. Англичане скакали назад по своей прежней смертельной дороге, и легли почти все под картечью седьмой легкой и под пулями Одесского полка, и лишь немногие были убиты нашими уланами и ударившими в тыл гусарами... Позиция осталась за нами, и, стало быть, мы победили. Радость была неописанная.
- Господи, как это не похоже на то, что пишут о балаклавском деле в газетах! Я читал или слышал от кого-то, что будто бы английская кавалерия была пьяная, чем объясняют ее безумную отвагу.
- Вздор, нелепость! - горячо воскликнул старший Глебов. - И удивляюсь, как тебе не стыдно верить такому вздору! Я, по крайней мере, видел многих раненых и пленных англичан, и в числе их ни одного пьяного. Да и нам не велика была бы честь справиться с пьяными. Если бы ты видел хладнокровие, с которым англичане пустились в обратный путь, ты бы никогда не поверил этому вздору. Тут нужно было сознание долга и чести, хладнокровная и обдуманная отвага; но ко всему этому пьяный человек, конечно, не способен.
- Ну, Алеша, если ты так рассказываешь о нашей победе, воображаю, как ты опишешь то, что ты называешь нашим последним поражением.
- Опишу как сумею и, надеюсь, не солгу, тем более что сам был участником боя. Как и всегда, наши солдаты умирали как герои, но одного героизма для войны недостаточно: надо хоть немного рассуждения. Между тем и на этот раз вся беда произошла, как обыкновенно, оттого, что каждому генералу хотелось действовать по-своему и наперекор всем другим... Так слушай же, как было дело... Постой, впрочем. Человек, самовар! - крикнул он, выглянув в коридор.
Но "человек" долго не появлялся, и лишь после усиленного зова удалось добиться, чтобы подали самовар. Заварив чай, Глебов начал рассказ об инкерманском деле:
