Секретарь покраснел как рак и, почти выхватив ордер, сказал:
- Сделайте одолжение, не трогайте бумаг. Вам сказано, завтра получите все деньги сполна, чего же больше? А ты, болван, чего глазеешь по сторонам! - прикрикнул он на писаря. - У тебя все бумаги растащат, тебе все равно, скотина!
Писарь, у которого горло было повязано засаленным платком, охриплым голосом проговорил что-то в свое извинение.
- Так попрошу вас завтра, - сказал секретарь, но, как бы подумав, прибавил: - А впрочем, вот что, господин поручик. Не придете ли ко мне сегодня пообедать?
- Что вы?.. Мне ехать пора. Какой тут обед!
- Да, может быть, тогда сообща обсудим, как вам удобнее получить деньги.
- Я желаю их получить сейчас же, без всяких обедов.
- Экий вы несговорчивый какой!.. Ну да послушайте, перестаньте упрямиться! "Ведь экая шельма, - думал секретарь. - Вероятно, себе хочет два процентика, ну, так бы и сказал сразу!" Вот что! - вдруг воскликнул секретарь, приложив палец ко лбу и как бы озаренный наитием свыше. Блестящая, скажу я вам, мысль! Пойдемте со мной к казначею, я вам, так и быть, постараюсь все уладить!
И он подхватил несколько опешившего Глебова за талию и повел его с собою в казначейскую комнату.
Казначей, пожилой уже человек, с вооруженным очками ястребиным носом и выдающимся острым подбородком, гладко выбритым, как и его верхняя губа, сидел, погрузившись в чтение газеты. Сторожа лениво ходили взад и вперед, ожидая приказаний. В комнате стоял еще усатый штабс-капитан в серой солдатской шинели с сумкой через плечо. Писарь щелкал счетами.
- Сейчас, господа, - сказал казначей, положив газету.
- Тобольскому пехотному, кто приемщик?
- Я-с, - отозвался штабс-капитан.
- Сейчас денежки вам полностью выдам, только вы нас совсем обанкрутите... Эдакая махина деньжищ...
Глебов удивился, как все это просто и как легко совершается казавшееся ему недоступным.
- Подай-ка сюда счеты! - крикнул казначей писарю. - Я сейчас проложу. Тэ-экс. Вам по трем статьям. (Он стал считать на счетах.) Так, кажется? Всего 21 327 рублей 15 1/4 копейки. Кажется, верно. Проверьте.
Казначей вынул из ящика несколько пачек ассигнаций и, смочив слюною пальцы, стал считать, изумляя Глебова своим проворством, пересчитывал по два раза, записывал на бумажке, клал на счеты, прикладывал к пачкам, перекладывал их с места на место и, кончив, сказал штабс-капитану:
- Получайте!
Штабс-капитан сел, засучил рукава, обнаружив мохнатые руки, и стал считать.
- Верно? - спросил наконец казначей.
- Так, - проговорил штабс-капитан. - Позвольте расписаться...
Пока штабс-капитан считал, Глебов заметил, что секретарь что-то шепчет на ухо казначею, и понял, что речь идет о нем.
- Ну, теперь, артиллерия, подъезжайте, - пошутил казначей.
"Господи, как все это легко и просто!" - подумал Глебов, едва веря своим ушам.
Казначей снова вынул несколько пачек ассигнаций.
- Мне бы серебреца немножко, - рискнул заметить Глебов. - Так рублей на триста.
- Нет, нет и не будет. Какое тут серебро! Теперь во всем казначействе и на пять рублей серебра не найдется. Извольте пересчитать.
Глебов стал считать и вскоре убедился, что не хватает около тысячи шестисот рублей. Только теперь он понял, в чем дело. Ясно, что с него вычли обычный процент.
- Позвольте, здесь неверно, - сказал Глебов, посматривая на еще не удалившегося штабс-капитана.
- Как неверно? - запальчиво спросил казначей. - Вы, вероятно, сами считать не умеете. Пусть со всего света счетчики считают - ошибки нет-с.
- В таком случае извольте вторично пересчитать при мне.
- Послушайте, - сказал казначей, перегибаясь через стол и говоря вполголоса. - Деньги верны. Ну что вы шумите? Шесть процентов - это уж обычное дело!
- Извольте, - громко сказал Глебов, заметив, что штабс-капитан замыкает сумку и собирается уходить, - я готов вам дать шесть процентов, но пожалуйте мне расписку в том, что вы их с меня удержали.
- Да что вы, в самом деле, за детей, что ли, нас принимаете? - сказал казначей. - Какая тут расписка! Дай-ка вам расписку, вы сейчас начнете кричать: грабеж, взятки! А не верите мне, спросите господина штабс-капитана: я еще мало с вас требую, другие больше дают.
- Да уж без этого нельзя, - флегматически заметил штабс-капитан и ушел, прежде чем Глебов успел ответить что-нибудь. Видя себя наедине с казначеем, секретарем и сторожами, Глебов донял, что дело дрянь, но еще старался показать вид, что не сдается.
- В таком случае я денег вовсе не беру, - сказал он.
- Как вам угодно, - сказал казначей. - Михеев! - крикнул он писарю. Выдача кончена, печатай ящик!
"Восемьсот рублей еще куда ни шло, - мелькнуло в уме у Глебова, - в крайнем случае папаша из своих денег мне вышлет".
- Как же я могу без расписки? - сказал он. - Ну а что как батарейный командир не поверит, что вы удержали, и подумает, что я взял себе?
