— Так я же вам сказал, — пробурчал себе под нос чиновник и пробормотал вслед Глебову: — Ишь какой прыткий! Ну уж эти артиллеристы! Самый беспокойный народ.
Глебов вошел в кабинет, обширный, уставленный хорошею мягкою мебелью, с вышитыми бисером подушками на диванах и солидным письменным столом, на котором лежали кипы деловых бумаг и тома законов гражданских и военных.
Управляющий, тучный, но болезненный пожилой человек, сидел в широких креслах и говорил о чем-то с гусарским штаб-ротмистром, также развалившимся в креслах. Несколько пехотных офицеров сидели поодаль на стульях. Управляющий и штаб-ротмистр были веселы и разговаривали, по-видимому, вовсе не о деловых предметах.
— Где я могу видеть господина управляющего? — спросил Глебов.
— Я-с, чего вам угодно? — сказал управляющий, глядя вполоборота на вновь вошедшего.
— Я приехал от батареи четырнадцатой бригады за получением денег, сказал Глебов.
— А, отлично-с… Посидите немножечко, сейчас я с вами побеседую.
Глебов сел на первый попавшийся стул и ждал.
— Да, я вам скажу, что за конфетки! Пальчики оближешь! — продолжал штаб-ротмистр начатый раньше разговор. — Тут у вас в Симферополе действительно есть чем поживиться. Эдаких красоток и в столице не всегда отыщешь… Особенным успехом пользуются тут две девицы, дочери генеральши Минден, кажется близнецы. За ними положительно все увиваются — и наш брат, и доктора.
— Видно сейчас, что к меду и мухи льнут, — сказал управляющий.
— Видели вы, каких рысаков купил этот каналья доктор Протопопов? И какие дрожки! Я от души позавидовал.
— Да уж, я вам скажу, Протопопов охулки на руку не положит, — сказал управляющий, смеясь и пыхтя от мучившей его одышки. — Вот говорят об нашем брате… Это все, батюшка, нарекания-с. Комиссариат да комиссариат посмотрели бы на докторов! Вот где, я вам скажу-с, корень зла! Дерут в полном смысле слова и с живого и с мертвого, да еще вас уморят!
— Это верно! Лечат, как коновалы, вместо хинина дают прогорклую муку, а дрожки из рысаков небось заводят, — согласился штаб-ротмистр.
Глебов стал терять терпение.
— Извините, господин штаб-ротмистр, — сказал он, обращаясь к гусару. Вы, если не ошибаюсь, окончили ваши деловые объяснения с господином управляющим, а у меня дело спешное… Так позвольте уж сначала мне…
Штаб-ротмистр величественно осмотрел Глебова с ног до головы.
— Я вам не мешаю, господин поручик, — сказал он, продолжая сидеть в кресле напротив управляющего. — Секретов тут, надеюсь, нет?
— Разумеется, — сухо отвечал Глебов. — Прошу вас, господин управляющий, скажите мне определенно, в котором часу я получу сегодня деньги?
— Сегодня денег больше нет, — отрезал управляющий.
— Как так? Да ведь, говорят, сегодня из Петербурга прислан целый миллион!
— Миллион-то он миллион… и, во-первых, не миллион, а всего-то восемьсот тысяч, а во-вторых, у меня претензий на полтора миллиона… Извольте-ка всех удовлетворить! Вы не одни, вас всех пятьдесят приемщиков.
— Позвольте, — горячо сказал Глебов. — Я сегодня должен получить денег, и мне никакого дела нет…
— Вам-то нет дела, да мне дело… Впрочем, вы, как видно, по сей части неопытны, вам, должно быть, приходится в первый раз… Я скажу вам кое-что по секрету…
Управляющий встал и, грузно переваливаясь, отвел Глебова в сторону.
— Деньги, пожалуй, найдутся, только скажите наперед, сколько вы дадите процентов?
— Как процентов? — вскричал Глебов, покраснев от негодования. — Кому я должен дать проценты?
— Если вы так кричите, то и я вынужден сказать при всех, так как это вовсе не особенная тайна, — нахально сказал управляющий. — У нас водится отчислять на наше ведомство шесть процентов — как видите, совсем немного, казенный процент!
— Господа офицеры, — сказал Глебов, едва сдерживая себя, — призываю вас всех в свидетели, что господин управляющий хочет взять с меня взятку.
Пехотные офицеры уставились в землю, а штаб-ротмистр с важностью сказал:
— Господин поручик, мы в семейные дрязги не мешаемся… У меня правило: сору из избы не выносить.
При этих словах вся фигура управляющего потряслась от смеха.
— Это черт знает что такое! — вскричал Глебов и выбежал из кабинета, захлопнув за собою дверь.
Он быстро шагал по присутственной зале и уже был подле выхода, когда его догнал секретарь, юркий человечек с довольно приличной физиономией, безукоризненно чисто одетый, с прической в виде хохолка.
— Господин поручик, господин поручик, куда вы?
— Да с вами никакого дела нельзя иметь! — сказал Глебов.
— Вы, вероятно, от господина управляющего? — вполголоса сказал секретарь. — Он человек крутой и старых правил… Вы не беспокойтесь, мы и без него вам все дело устроим-с.
— Делайте как хотите, но я сегодня должен получить деньги. Солдаты едят гнилые сухари, лошади дохнут с голода, а тут денег не добьешься, без того чтобы…
