Собственно говоря, быть трезвым от меня вовсе не требовалось. Скорее наоборот — когда я приползал сильно выпивши, работа ладилась лучше. Первый же эксперимент порадовал Рея. Он разволновался, заплатил мне за целое столетие вперед и отпустил отдыхать.
Так и пошло дальше: Рей надевал мне на голову кастрюлю и хотел, чтоб у меня в мозгах появились научные идеи, надерганные из какого-то общечеловеческого хранилища знаний. Так я понял — оно болтается высоко на небесах — туда не могут залететь даже новейшие истребители. Рей все время распространялся о «космическом интеллекте Аристотеля», «чистом разуме», «логосе Гераклита», «эволюционных процессах биосферы», «нусе Анаксатора», «ноосфере» и еще черт знает чем.
Мне было без разницы. Платил Рей по-царски, разрешал пить до икоты. Да и ходить за выпивкой недалеко — только по лестнице спуститься. Я не возражал против того, чтобы он копался в моем черепе и бубнил разные научные глупости. Ничего неприятного в его экспериментах не было — разве что в голове все время гудело и тряслось, словно с похмелья. Я даже назвал аппарат «мозготрясом». По-моему название меткое, но Кьявику не нравилось.
Шли дни, складывались в недели и Рей все грустнел и грустнел. Начал покрикивать на меня, обзываться кретином, пропойцей и идиотом. Все чаще я слышал от него вместо Аристотелей и ноосфер:
— Тесты не зафиксировали улучшений, увеличим мощность сигнала на подкорку.
— Ну так, — мудро отвечал я.
Доувеличивался он до того, что однажды во время эксперимента я вырубился, свалился со стула, разбил его никелированную кастрюлю и перепутал все провода. Вот тут и началось странное.
Когда я пришел в себя, то обнаружил, что Рея нет и в помине. Все вокруг было незнакомо.
Кровать — ну что тебе футбольное поле. В матрасе булькает вода. Телевизор такой огромный, словно людей туда живьем, а не в записи запихивать. Люстра раза в три больше, чем в «Веселом прапорщике». По стенам картинки развешаны дурацкие — такая мазня одним богатеям нравится.
Посмотрел я на обстановку и сразу понял — бежать надо.
В дверь не попрешься. Спрыгнул с балкона — благо этаж оказался всего лишь четвертый. Да только внизу меня два здоровенных мужика перехватили.
Я конечно приготовился к драке. А верзилы вежливыми словами дали понять пока я их хозяин, не нужно так рисковать своей бесценной жизнью.
Во как! Челюсть у меня, понятное дело — брякнулась на мрамор. Хозяин! Да у меня сроду и зажигалки-то персональной никогда не было. А тут гляди — огромный дом, куча барахла, дивизия слуг и даже служба безопасности, приглядывающая, чтоб меня не побили. Вокруг особняка устроены всякие лужицы, канавы, рвы, бассейны, аквариумы, фонтаны, фонтанчики и водопады. Утверждают — по моему личному заказу.
Но это еще не главное! С того дня, когда я потерял сознание во время эксперимента Рея Кьявика прошло целых пять лет!..
Вот дела. Настоящая тайна. Ничего не понять. Покрутился я, покрутился и решил — нужно искать самого Кьявика. Уж он объяснит, что случилось.
Разыскать Рея оказалось плевое дело — только намекнул начальнику полиции на банкете.
Притащили его в два счета. Кьявик скромничал, делал вид, что со мной не знаком. Лысина со страху покрылась изморозью. Еле-еле втемяшил Рею, что я самый настоящий Крис Аут.
Тут он увидел — я зла на него не держу — оттаял. Башка заблестела.
Выпили мы с Реем за обновление старой дружбы, поговорили о том, о сем, устроили пикник на берегу канавы.
Лето. Жара. А мы в тени лежим, потихоньку потягиваем виски. Хорошо со старинным другом! Душа пошла в пляс, я без всякой утайки и признался:
— Ну мне говорят типа: вы сделали, вы купили, вы построили, вы продвинули, вы чисто заработали. Рей, братан, я понятия не имею об этих конкретных делах. Ну в смысле — в натуре. Пять лет для меня прошли как одна секунда. Что было не помню…
— Ну да? — дразнится умник.
— Вот тебе и ну да! Ты сам подумай — разве стал бы каскадер Крис Аут строить себе четырехэтажный особняк? Ну на кой дьявол мне эти лужицы, канавы, рвы, бассейны, аквариумы, фонтаны, фонтанчики и водопады? У меня даже в матрасе плещется вода! Ну что я — водоплавающий баран?!
— Конечно нет — ты баран сугубо сухопутный, — успокоил меня друг.
Долго не мог поверить мне Рей Кьявик. Все спрашивал и переспрашивал. Потом вдруг хлопнул себя лбу, пошарил в карманах и начал писать формулы в блокноте. Чиркнет, посмотрит на облака и сопит от напряжения ума. Я даже испугался — у него случится замыкание мозгов. Для начала я хотел Рея в канаву сбросить остудиться, когда он вдруг заявил:
— Произошла ошибка! Вместо того, чтобы подключить тебя к ментальной проекции сферы разума, вмещающей в себя все достижения человеческой и нечеловеческой мысли за сотни тысяч лет, я прорвался сквозь бездны космоса и организовал твою встречу с разумом, рассудок, телесная оболочка которого сформировалась под чужим солнцем!
Почти каждое слово я могу понять. В отдельности. Слепленные в предложение они стали похожи на магическую галиматью, которую несут политики перед выборами.
— Ну и чего?
