Были, конечно, и такие предметы, которыми я открыто манкировала. Никогда не любила ни истории, которую нам преподавала достопамятная Блегари, ни географии, ни кортальской классической литературы. Почему‑то казалось, что они мне не понадобятся. Ошибочка вышла: сейчас эти знания мне бы ой как пригодились. Особенно по географии. Но чего нет, того нет. Приходится наверстывать на ходу. Хорошо хоть карту читать умею.
Я почти сразу поняла, как невероятно мне повезло с учителем. Вэнь был настолько широко образован, что я только диву давалась. Он мог бы преподавать все предметы, которые нам читали добрые две дюжины профессоров, и каждого из них превзойти. Но больше всего меня восхищало то, что у него имелась стройная картина мира, в которую он встраивал все известные факты. Этим никто в Академии похвастаться не мог: каждый знал только свою область и давал нам обрывочные сведения. И вот сейчас хотейский архимаг разворачивал передо мной часть своей замечательной картины, а я обмирала от восторга.
На глазах не связанные между собой факты вдруг обретали смысл и вплетались в общий узор, ложась на предназначенные им места. Факты, которые раньше противоречили друг другу, вдруг стали друг друга дополнять.
Когда мы остановились пообедать, я не сразу смогла прийти в себя и переключиться на приготовление пищи. Вэнь объяснил, что учитель заботится о развитии ума и духа ученика, а ученик должен заботиться о питании бренного тела учителя. В смысле разводить костер, готовить, убирать, стирать, чистить и кормить осла и т. д. Да я не против! Тем более что закупать продукты Вэнь будет на свои. Он так решил.
После обеда мы потратили время на то, чтобы я изучила устройство Вэневой повозки. Этот ящик на колесах действительно был одним сплошным чудом. Он только казался легкой деревянной коробочкой с пазами для прутьев тента и устройством, через которое продевалась колесная ось.
Его можно было снять и разложить, и тогда он превращался во все, что угодно. Постаравшись, можно было построить из него вполне пригодный для жилья домик, только очень крошечный, на одного. А еще в этом ящике содержалось такое хозяйство, какое мне и не снилось. Он был весь набит ящиками и ящичками, коробками и коробочками, ларцами и ларчиками. Заклинание расширения пространства здесь использовалось многократно и такими экзотическими способами, что я только рот раскрыла, когда Вэнь мне это показал и объяснил. Если бы выложить все, что содержалось в ящике — повозке, можно было бы хороший дом обставить. А как все это достать при необходимости? Я же запутаюсь.
Хотеец рассмеялся и сообщил, что сделает мне привязку. Тогда я смогу вызывать из повозки все, что мне понадобится, одной силой мысли. Достал свой пенал, смешал краски, дунул, поворожил и нарисовал у меня на запястье иероглиф. Тот вспыхнул золотом и исчез. Вэнь довольно хмыкнул:
— Ну‑ка, позови котелок. Представь себе, что он у тебя в руке.
Представила, и котелок действительно появился. Не совсем такой, как я рисовала в воображении, но вполне себе настоящий. Медный, с посеребренным нутром, чеканным ободком и длинной, изящно изогнутой ручкой. Можно супчик варить.
— Вот так всегда и будешь вызывать то, что тебе понадобится. Только учти: для этого ты должна касаться повозки, все равно чем. Сидеть на ней — тоже годится. И забудь, что надо точно представить нужную вещь. Это необходимо только при наложении иллюзии или создании нового. А тут достаточно того, что ты знаешь, что ею станешь делать. Так что иди готовь, остальные припасы в корзинке.
Ее мы не убирали, чтобы иметь возможность подкрепляться в пути.
Я расстаралась: аккуратно нарезала овощи, обжарила на сковородке морковь и лук, положила в вар сушеное мясо, заправила супчик крупой и сдобрила душистыми травами, набранными тут же, вдоль ручья, у которого мы остановились.
Вэнь попробовал и остался доволен. Сказал:
— А ты должна быть знатным зельеваром, Динь. Почему ты не выбрала это направление обучения?
Я пожала плечами. Не рассказывать же Вэню, что наш профессор зельеварения сам мог бы у меня поучиться. Я‑то с раннего детства помогала бабушке, знала наизусть кучу популярных рецептов и могла сварить по прописи все, что угодно. В том числе и супчик.
— Ну, если ты думаешь, что тебе нечему было учиться, я дам тебе книгу рецептов моей жены. Посмотрим, как потянешь классические зелья моей родины. Только сначала мне надо обучить тебя нашему языку и письменности. Займемся этим после обеда.
И вот осел снова бежит за морковкой, а я сижу и разглядываю листы, на которых нарисованы всевозможные иероглифы и под каждым подписано на нашем языке, что данная закорючка значит и как читается. Толку ноль, по — моему. Никогда я этого не запомню.
