— А? Спою. — Шу-хуа словно очнулась от сна и отогнала от себя тревожившие ее мысли. Не пропела она и куплета, как почувствовала, что во рту у нее пересохло, и, взяв со стола стакан уже остывшего чаю, отпила два глотка. Вдруг она услышала приближающийся свист. Кто-то поднимался по каменным ступеням вдоль левого флигеля. — Цзюе-минь пришел! — обрадовано закричала Шу-хуа.
И действительно, через мгновение, насвистывая в такт фисгармонии и флейте, вошел Цзюе-минь.
Увидев Цзюе-синя, погруженного в чтение (в это время Цзюе-синь уже сидел), он не стал ему мешать и прошел прямо во внутреннюю комнату. Разумеется, он был встречен всеобщим ликованием. Остановившись за спиной Цинь, он продолжая насвистывать, с интересом наблюдал за ее пальцами, бегающими по клавишам.
Цинь обернулась и с легкой улыбкой вопросительно взглянула на него. Ответив ей улыбкой, он кивнул головой.
Они понимали друг друга без слов. Затем Цзюе-минь шепнул ей на ухо:
— Собрание сегодня после обеда у Чжан Хой-жу. Пойдем вместе.
Никто не расслышал его слов, даже Шу-чжэнь: их заглушили звуки фисгармонии. Но Цинь услышала и ответила кивком.
После обеда Цинь с Цзюе-минем отправились к Чжан Хой-жу. Он жил в переулке рядом с улицей, по которой Цзюе-минь ходил на занятия. Денек выдался на славу. Слегка припекало. Цинь, раскрыв зонтик, укрылась от первых лучей летнего солнца. Они шли не спеша, словно прогуливаясь, и чувствовали себя спокойно. Уже не было того напряжения, с которым они ходили на собрания несколько месяцев тому назад. Они привыкли к таким собраниям, имели некоторый опыт, поэтому в их глазах таинственность этих собраний постепенно исчезла. Они радовались им, горячо полюбили их,» но уже не смотрели на них широко открытыми глазами. Они шли к Чжан Хой-жу, как на дружескую вечеринку.
Когда они подошли к воротам особняка, хорошо знакомый привратник поднялся с бамбукового стула и поздоровался с ними. Цзюе-минь как обычно, спросил его:
— Молодые господа дома?
Привратник, почтительно наклонил голову:
— Дома. — Это был его обычный ответ, неизменно сопровождавшийся улыбкой.
Они спокойно прошли внутрь. Миновав вторые двери, они увидели Чжан Хуань-жу, стоявшего на пороге гостиной. При виде их он радостно воскликнул:
— А! Цзюе-минь, Цинь! — Он вышел навстречу им к главному зданию. В дверях гостиной показались Чжан Хой-жу и Хуан Цунь-жэнь.
Цинь и Цзюе-минь, разговаривая, вошли в гостиную вслед за Чжан Хуань-жу. Там было уже несколько товарищей: пожилой У Цзин-ши, Чэнь-чи, игравший в пьесе «Накануне» и получивший прозвище «живая Анна», рослый Хэ Жо-цзюнь, побывавший во Франции, молодой Ван-юн, студент французского колледжа. Увидев Цинь и Цзюе-миня, они подошли поздороваться.
— Мы опоздали, — извиняющимся тоном произнес Цзюе-минь, видя, что комната полна народа.
— Еще не пришли Фан Цзи-шунь и Чэн Цзянь-бин, — сказал Хуан Цунь-жэнь и добавил: — Цзи-шунь очень занят. Он, наверное, придет позднее.
— Будем его ждать? — спросил Хэ Жо-цзюнь.
— Можно и подождать, — вмешался Чжан Хой-жу. — Садитесь выпейте чаю. Кто хочет курить — табак на столе.
Цзюе-минь подал Цинь чашку чаю и сам отпил несколько глотков из своей чашки. Снаружи раздались шаги. Он понял, что пришли Фан Цзи-шунь и Чэн Цзянь-бин.
Это были действительно они. Фан Цзи-шуню в этом году исполнилось двадцать восемь. Он учился в педагогическом институте. На вид ему можно было дать значительно больше. Но мужественное лицо убеждало людей в том, что перед ними полный энергии юноша. Чэн Цзянь-бин была девушка лет двадцати, с прелестным личиком и красивыми глазами. Она училась в одной школе с Цинь, но была моложе ее на один класс. В этом году она должна была закончить школу.
— Цинь, ты уже здесь? — сердечно обратилась к ней Чэн Цзянь-бин.
— А где ты встретила Цзи-шуня? — спросила Цинь, приветливо здороваясь с Цзянь-бин.
— По счастливой случайности мы встретились на улице, — улыбнулась Цянь-бин. — К нам пришел родственник, и мне неудобно было уйти от гостя. Я очень боялась, что бабушка не отпустит меня. Потом, правда, мне удалось уйти под каким-то предлогом, но я боялась, что приду позже всех.
— Давайте открывать собрание, — звучным голосом сказал Хуан Цунь-жэнь.
— Садитесь, — пригласил Чжан Хой-жу.
— Давайте сядем все по отдельности. — Не нужно усаживаться за круглый стол, — сказал Фан Цзи-шунь и опустился на стул из кедра около окна, облокотившись на чайный столик.
Никто не возражал. Цинь и Цзянь-бин сели рядом.
Цзюе-минь устроился рядом с Цинь. Их разделял лишь чайный столик.
Председательствовал Хуан Цунь-жэнь. Формальности на собраниях не соблюдались, каждый мог свободно высказывать свою точку зрения. Говорили сидя, как во время обычной беседы.
