Сам он остался неподвижно стоять возле груза, скрестив руки на груди и глядя исподлобья в сторону леса. Там что-то происходило. Какое-то смутное движение. Таллури присмо— трелась: «Что за валуны такие? Пар от них валит! — ахнула, разглядев: — Это не валуны, это лачуги! И, наверное, дым очагов. Неужели люди так могут жить?»
Она невольно подалась вперед — то ли для того, чтобы лучше разглядеть, то ли чтобы встать в безопасности, рядом с господином Нэчи, — движение на опушке тут же прекратилось. Так замирает звериная стая, уловив общий сигнал опасности. Господин Нэчи, не оборачиваясь, подал знак: «Стой!» Потом: «Иди очень медленно, встань рядом со мной».
Таллури приблизилась и замерла. Движение на опушке возобновилось. Вдруг она заметила, что от массы шевелящегося живого отделились три существа.
— Мужчина, женщина и ребенок. Хороший знак: доверяют, — негромко прокомментировал командующий. — Вижу, это мои знакомые, вождь и его семья.
Существа приблизились. Взрослые — заросшие, нечесаные и, кажется, никогда не мытые — имели на себе лишь подобия набедренных повязок. Двигались настороженно, смотрели недоверчиво и угрюмо. Запах немытых тел был более чем явственным. И ужасные зубы. Ребенок, мальчик лет пяти-семи, совершенно обнаженный, смотрел гораздо более открыто и дружелюбно, чем родители.
— Это нам? — спросил мужчина без вступления и приветствий, но не без доли сдержанного достоинства.
— Да, — ответил на это господин Нэчи.
— Всё — нам? — почти деликатно уточнил мужчина.
— Да, — повторился ответ.
Мужчина обернулся к лесу и издал короткий крик. Оттуда тут же прибежали несколько похожих меж собой, как муравьи, человек и, так же как муравьи, проворно унесли весь привезенный груз. Их вождь ушел вместе с ними.
Таллури отлично видела, что как бы ни были жалки эти дикари, оружие, пусть и примитивное (луки со стрелами, пики, дротики), у них было. А у господина Нэчи — ничего, даже его кинжала, который она всегда видела у него на ремне выше локтя.
— Господин заботится о нашем племени, — умильно проговорил аженщина. Потом воровато оглянулась на лес и шепотом продолжила: — Дает так много и ничего не просит взамен.
— Кто здесь был? — тут же среагировал командующий.
— Господин быстро понимает, — закивала жена вождя. — Но не здесь, сюда никто не знает дороги, там, — она махнула рукой в сторону отдаленных холмов. — Трое. С черным рисунком тут, на руке, — она указала на правое запястье.
Командующий нахмурился:
— Что они вам принесли?
— Дурманящих трав, — ответила женщина и, видя, как потемнели глаза ее собеседника, заторопилась сказать: — Мы не взяли, ничего не взяли, мой господин! Хотя они грозили. Лекарь хотел взять немного для рожающих женщин, но передумал и не взял.
— Его счастье, что передумал. Сыны Велиара ничего не дают даром. Чего они хотели на этот раз?
— Яйца драконов и детенышей гиен. Как всегда.
От леса ей свистнули, и она, поспешно забормотав слова благодарности, собралась ретироваться, вопросительно глядя на командующего.
— Скажешь вождю, — сказал он на прощание, — что медикаменты я привезу. В том числе обезболивающие. Гиен не ловить. Яйца динозавров показывать лекарю: он различает тех, что следует уничтожать. Ступай.
Таллури показалось, что мальчик совсем озяб. Ей стало его жаль, и она потянулась погладить малыша по голове. Мать мгновенно схватила сына за плечи и оттащила в сторону. Таллури растерялась, но господин Нэчи тут же взял ее за руку, и для женщины это было достаточным знаком — она отпустила сына и виновато улыбнулась. Таллури сняла с себя накидку-шаль и обернула ею плечи ребенка. Жена вождя посмотрела удивленно, но не произнесла ни слова и также молча, пятясь, удалилась вместе с сыном.
Глядя им вслед, командующий одобрительно проговорил:
— Она оценила твой порыв и запомнит. Хотя они совсем еще дикие, и многие из них никогда не видели летающих машин и падают при их появлении чуть ли не в религиозном страхе, но чувства благодарности и собственного достоинства им уже ведомы, — он вдруг усмехнулся: — Что ж господин Отбант не решился подойти? Оказалось противно видеть близко такую Атлантиду? — слово «такую» он выделил особо.
Только в это мгновение Таллури вспомнила о Климии, так и оставшемся стоять у виманы, и ей стало неприятно.
— Не вздумай его защищать, — жестко добавил господин Нэчи и зашагал к вимане.
Таллури не сразу тронулась за ним. Она стояла, уперев взгляд в землю, будто провинилась. Будто смалодушничал не Климий, а она сама. А когда она наконец подняла глаза, у виманы что-то происходило: господин Джатанга-Нэчи и Климий стояли друг напротив друга и явно объяснялись. Объяснялись резко и неприятно, хотя слов было не разобрать. Климий был так взбудоражен (ей ли его не знать!), что даже жестами себе «помогал» говорить. Его собеседник оставался по-прежнему холоден, неподвижно обхватив себя за плечи, и лишь по тому, как низко была наклонена его голова и как близко и прямо он смотрел на Климия, можно было угадать, насколько он небезразличен к происходящему.
