Но Таллури вдруг захотелось закрыть уши руками и закричать. Закричать так, чтобы перекрыть все звуки вселенной! Особенно — позывные этого прибора, чтобы закрыть своим голосом господина Нэчи. Закрыть ото всех!
Господин Нэчи обернулся на зуммер и кроваво-красный мигающий сигнал панели и нахмурился.
— Что это? — прошептала Таллури испуганно.
— Я думаю, это ответ Сената на мое прошение, — его голос оставался ровен, но уже слышались в нем предгрозовые ноты.
Сигнал изменился — усилился, зазвучал чаще, будто звал к себе приказом. Господин Нэчи неспешно ссадил Таллури с колен и поднялся с кресла. Нажал кнопку ответа:
— Я слушаю.
— Представьтесь по форме, господин Джатанга-Нэчи.
— Да, господин сенатор, — хозяин дома, видимо, узнал вызывающего по голосу. — Дит-Орис Джатанга-Нэчи, командующий Особым корпусом, слушает вас.
— Вот именно, — странно тепло отозвался голос из динамика. — Господин командующий Особым корпусом. Всё еще. И мне приятно подчеркнуть это.
— Понял вас, сенатор Геро, — господин Нэчи вздохнул и добавил: — И я рад слышать вас. Именно вас, — уточнил он.
Динамик помолчал. Через мгновение разговор возобновился.
— Господин Нэчи, для начала уточню, что мой звонок — официальный: я уполномочен передать вам решение Сената по поводу вашего рапорта. Поэтому формально обязан уточнить, нет ли рядом с вами посторонних лиц.
— Нет, посторонних рядом со мной нет, — спокойно ответил господин Нэчи и, обернувшись на мгновение, улыбнулся Таллури.
Эта улыбка немного подбодрила ее, но тревога уже крепко схватила за самое сердце. Безотчетным движением она взяла из блюда персик и сжала его. Сок потек на платье.
— Вот ответ на ваш рапорт, — продолжил господин Геро. — Сенат вынес решение удовлетворить вашу просьбу. Итак, вы можете сложить с себя обеты «жреца войны». Со всеми вытекающими из этого беспрецедентного решения следствиями относительно гражданской жизни.
— Приятная весть, — сдержанно отозвался господин Нэчи. Что-то в его голосе выдавало недоверие и готовность к неожиданному завершению сообщения.
— Мой друг, — голос сенатора резко убавил официальности и погрустнел: — Надо знать наше ведомство, а вы его знаете, значит, можете предположить, что…
— Что мне выдвинули условие, — закончил за него собеседник. — И условие непростое. Если не сказать — невыполнимое. Так?
— Судите сами. Условие действительно есть, и оно таково: на некоторое время вы остаетесь командующим Особым корпусом и возглавляете еще одну, последнюю, операцию.
— Это само по себе не пугает. Все дело, видимо, в содержании этой операции?
— Именно. Технические детали операции — повышенной секретности, поэтому сейчас все же переключитесь на персональный канал и выслушайте сообщение.
Господин Нэчи тронул мерцающий кристалл своего орихалкового обода, склонился к столешнице и замер. Сообщение, видимо, шло непосредственно в сознание, минуя слух, — в зале повисла тишина. Через некоторое время опять зазвучали позывные сенатора Геро:
— Передача сообщения прошла успешно?
— Вполне, — собеседник усмехнулся: — Там полагают, что я волшебник, или просто хотят от меня избавиться?
Сенатор хотел было что-то сказать, но поперхнулся. Откашлявшись, проговорил:
— Я знаю ваше задание. Без подробностей — речь идет об экспедиции в надвременной портал, расположенный в жерле действующего вулкана в Ледяной Стране. Так?
— Верно.
— Я полагал, с этими экспедициями покончено много лет назад. Все результаты были отрицательные. Более того, во множестве случаев — катастрофические: никто не вернулся, ни один человек! Разве есть, позволю себе задать вопрос, новые данные?
— Нет.
— Поставлены новые задачи?
— Нет.
— Разработаны новые технологии?
— Нет.
Господин Геро растерянно хмыкнул:
— У меня нет комментариев, мой друг.
— А у меня есть. — И?
— Немного дорогостоящий, но весьма изящный способ избавиться от строптивого командующего и разом от нескольких когорт преданных ему до смерти людей. Опасная компания!
Измятый персик выпал из рук Таллури и откатился в сторону — она проводила его невидящим взглядом.
— Я боялся себе в этом признаться, — голос сенатора угас. — Но все же вы отправитесь туда?
— Разумеется, раз это единственный способ получить свободу в этом лживом государстве. Что-то говорит мне: у меня есть надежда.
Последние слова их беседы Таллури не слышала. Когда мужчины закончили разговор, она подошла к господину Нэчи, обняла его со спины, прижалась щекой между лопаток и слабо шевельнула губами:
— Когда?..
Он смотрел прямо перед собой:
— Сейчас. Немедленно.
И тотчас где-то рядом забил, захлопал крыльями Руах, опустившись мрачной тенью из-под высокого потолка-купола, — боевая птица, готовая лететь куда угодно вслед за своим хозяином.
Господин Нэчи ушел почти сразу. Они едва попрощались. Он велел ей оставаться в этом доме, жить здесь всегда.
«Пока ты не вернешься?» — с мукой спросила она.
«Даже если я никогда не вернусь», — ответил он, и тогда ей стало окончательно страшно.
Этот день, во всех мельчайших подробностях, она помнила весь следующий год, полный тоски, исступленных молитв и бессонниц.
