— Обо мне?
— Разумеется. И о себе, и о ребенке. — Чуть тише Лорна добавила: — О наших ошибках.
Все возрастающая тревога Йенса перешла в злобу, когда он подумал о том, как ее родители распорядились их судьбами.
— Именно этого они и добивались от тебя: чтобы ты считала все ошибкой. Неужели не понимаешь?
— Они сделали то, что посчитали лучшим.
— Это уж точно, — язвительно бросил Йенс, отводя взгляд в сторону.
— Именно так, Йенс, — воскликнула Лорна.
— Я тоже долгое время провел в одиночестве, но не могу сказать, что мне это понравилось. — Он поморщился от болезненных воспоминаний. — Боже, да я думал, с ума сойду, когда ты исчезла.
— Я тоже, — прошептала Лорна.
Они оба готовы были расплакаться, но не могли позволить себе этого в присутствии сестры Деполь. Поэтому сглатывали подступавшие к горлу комки и сидели не шевелясь, стараясь, чтобы монахиня не заметила, как они страдают, как любят друг друга. После нескольких минут неловкого молчания Лорна попыталась разрядить обстановку.
— Чем ты занимался?
— Я много работал.
— Тетя Агнес написала, что ты наконец-то открыл свое дело.
— Да, с помощью Тима Иверсена. — Йенс снова посмотрел на Лорну, но в его взгляде уже не было прежней теплоты. — Я строю для него яхту, которая примет участие в июньской регате. Тим сказал, что если я вовремя закончу ее, то сам и буду управлять ею во время гонки.
— Ох, Йенс, я так рада за тебя. — Лорна коснулась его руки, и они оба подумали о недостроенной «Лорне Д», которая стояла сейчас в сарае на острове Манитоу, и о тех беззаботных днях, когда она строилась. — Ты победишь, Йенс, я в этом уверена.
Он кивнул и убрал свою руку, якобы для того, чтобы сесть попрямее.
— Вот об этом я и собирался сообщить тебе, когда пришел к вам в дом уже после того, как тебя увезли оттуда. Хотел сказать тебе о помощи Тима, о том, что все хорошо и мы можем пожениться прямо сейчас. Но меня не пустили в дом, выгнали пинками, как бродягу. Но теперь… — Йенс сосредоточил свой взгляд на клумбе с розами, еще по-зимнему голой. Он вспомнил все и почувствовал такую боль, словно колючки этих роз впились ему в самое сердце. — Пошли они все к черту.
Солнце скрылось за облаком, и нахлынувшая тень сразу же принесла прохладу, но облако прошло, и вновь стало припекать.
Пенсу хотелось обнять Лорну и уговорить ее уехать отсюда вместе с ним. Но вместо этого он сидел на расстоянии от нее, а сестра Деполь совершала очередной круг по галерее, беззвучно шевеля губами, молясь про себя.
— Мои родители хотят, чтобы я оставила ребенка здесь, а потом его кто-нибудь усыновит.
— Нет! — воскликнул Йенс, поворачивая к Лорне искаженное гневом лицо.
— Они говорят, что церковь знает бездетные семьи, которые хотели бы усыновить ребенка.
— Нет! Нет! Почему ты позволила им вбить тебе в голову подобную мысль?
— Но, Йенс, что мы еще можем сделать?
— Ты можешь выйти за меня замуж, вот что!
— Они объяснили мне, какую цену придется заплатить за это. И не только нам, но и ребенку тоже.
— Да ты просто такая же, как и они! Я считал тебя совсем другой, но ошибся. Тоже придерживаешься этих идиотских правил, тебя больше волнует, что подумают люди, а не наши чувства!
Лорна тоже разозлилась.
— Что ж, возможно, я повзрослела после того, что случилось. А раньше, наверное, рассуждала как дитя, считая, что мы с тобой запросто можем делать что угодно, не задумываясь о последствиях.
— И ты еще говоришь о последствиях! Да эти последствия — ребенок, который в такой же степени мой, как и твой. Я хочу прямо сегодня забрать тебя отсюда, жениться на тебе и создать семью. И мне наплевать, что скажут люди! А тебе нет, не так ли?
Лорна сидела не шелохнувшись.
Но Йенс почувствовал, как она еще больше отдаляется от него.
— То, что мы сделали, это грех, Йенс.
— А бросить ребенка — это не грех?
На глаза у Лорны навернулись слезы, рот скривился, она поспешила отвернуть лицо от Йенса. Ей было так спокойно до его приезда. Как и монахини, она проводила время в молитвах, выпрашивая у Господа прощение за их с Йенсом грех. И Лорна уже решила, что если она оставит ребенка в монастыре, то это будет лучше для всех. И вот вся ее спокойная жизнь нарушилась, снова начали одолевать сомнения, снова в голове возникла масса вопросов, на которые надо было искать ответы…
Йенс повернулся к Лорне, глаза его были полны любви и боли.
— Пойдем со мной, — взмолился он. — Давай просто уйдем отсюда.
— Я не могу.
— Не можешь или не хочешь? Они не смеют держать тебя здесь против твоей воли. Ты ведь не монахиня.
— Мой отец заплатил много денег за мое пребывание здесь.
Йенс вскочил и склонился над Лорной.
— Проклятье! Да ты такая же, как и он! Сестра Деполь бросила взгляд в их сторону и остановилась.
— Йенс, не забывай, где ты находишься, — прошептала Лорна.
Он понизил голос, а монахиня вернулась к своим молитвам…
— Тебя больше заботит твоя репутация, чем собственный ребенок.
— Но я же не сказала, что намерена оставить его здесь.
