Мотив влюбленных как ревностных исполнителей устава некоего духовного ордена дал повод для превращения круга Шарля Орлеанского в поэтическое братство, члены которого называли себя «les amoureux de l’observance». К этому ордену, по всей видимости, и принадлежал неизвестный поэт – не Марциал Оверньский, как ранее предполагали[1293], – автор L’amant rendu cordelier.
Бедный, разочарованный влюбленный, удалившись от мира, попадает в чудесный монастырь, куда принимают только печальных «les amoureux martyrs» [ «мучеников любви»]. В тихой беседе с приором излагает он трогательную историю своей отвергнутой любви, и тот увещевает его позабыть о ней. Под одеянием средневековой сатиры уже чувствуется настроение, свойственное скорее Ватто и культу Пьеро, не хватает лишь лунного света.
«Не было ли у нее в обычае, – спрашивает приор, – бросить вам время от времени любовный взгляд или, проходя мимо, сказать вам: “Dieu gart” [“Храни Господь”]?» – «Столь далеко у нас не зашло, – отвечает влюбленный, – однако ночью я простоял целых три часа перед ее дверью, не сводя глаз с водостока»:
Et puis, quant je oyoye les verrières De la maison que cliquetoient, Lors me sembloit que mes prières Exaussées d’elle sy estoient. Когда же мне донесся в слух Оттоль идущий звон стекла, Тогда мне показалось вдруг: Моим мольбам она вняла.«Были ли вы уверены, что она вас заметила?» – спрашивает приор.
Se m’aist Dieu, j’estoye tant ravis, Que ne savoye mon sens ne estre, Car, sans parler, m’estoit advis Que le vent ventoit[1294] sa fenestre Et que m’avoit bien peu congnoistre, En disant bas: «Doint bonne nuyt»; Et Dieu scet se j’estoye grant maistre Aprus cela toute la nuyt. Я поражен был наипаче, С собой не в силах совладать: Мне показалось, не иначе, Повеял ветер – знак подать Ей, и она – меня узнать Сумев – шепнула: «Доброй ночи»; Бог весть о чем еще мечтать Я мог в течение сей ночи.В ощущении такого блаженства он спал прекрасно:
Tellement estoie restauré Que, sans tourner ne travailler, Je faisoie un somme doré, Sans point la nuyt me resveiller; Et puis, avant que m’abiller, Pour en rendre à Amours louanges, Baisoie troys fois mon orillier, En riant à par moy aux anges. Толь сильно духом я воспрял, Что на постеле не метался, Всю ночь златые сны вкушал И до зари не просыпался; Пред тем же, как вставать собрался, Любви воздать хвалу желая, Три раза я поцеловал Подушку, от блаженства тая.В момент его торжественного вступления в орден дама, которая пренебрегла им, лишается чувств, и подаренное им золотое сердечко, покрытое эмалью из слез, выпадает из ее платья.
Les aultres, pour leur mal couvrir A force leurs cueurs retenoient, Passans temps a clorre et rouvrir Les heures qu’en leurs mains tenoient, Dont souvent les feuillès tournoient En signe de devocion; Mais les deulx et pleurs que menoient Monstroient bien leur affection. Другие, налагая бремя На сердце, боль свою скрывали И часословы всё то время — В руках же оные держали — С усердьем, ревностно листали Благих в знак помыслов своих; Но очи – слезы застилали И выдавали чувства их.
