Патрик Суэйзи поцеловал Деми. Наверное, ему понравилось то, что он услышал. Рассмеявшись, Тим выключил телевизор и уставился на потолок, наблюдая за лопастями вентилятора, бесшумно разгоняющими воздух. Затем взгляд переместился на полотно Матисса.
Отнести что ли бабуле, - думал отрешенно. Копию, что позаимствовал у художника, он вернул. Зачем доводить человека до инфаркта? Ему понравилась мастерская этого мазилы: просторная, с высоким застеклённым потолком и окнами во всю стену на восток и запад. Создавалось ощущение простора и воздуха. Он тогда подумал, если выбросить весь этот художественный хлам, а в центре поставить огромную кровать, то ночью можно наблюдать за звёздами...
Вздохнув, Тим свесил ноги с кровати. Какое-то время разглядывал затейливый узор ковра. Потом взгляд его опять переместился на картину. Что-то было не так, только он не мог понять - что. Тим подошел к картине, приблизил лицо к холсту - почти уткнулся носом. Внезапно его пронзила мысль. За двенадцать лет по каким только стенам он не лазил - гранит, песчаник, травертин, кирпич, бетон... Он мог по фактуре и блеску определить покрытие стен здания даже в темноте. Картина, что стояла перед ним блестела не так, как та, которую он взял у чиновника. Тим приблизил лицо к холсту, закрыл глаза. Казалось, прошла вечность, он даже почувствовал легкое головокружение от сковавшей его тело неподвижности, когда внезапно ощутил... Нет, это было не ощущение: на какое-то мгновение аромат пихты вошел в него легким туманом и исчез без следа. Тим открыл глаза, отстранился от холста, подошел к окну. В сумраке надвигающейся ночи струи дождя безжалостно секли по стеклу, размывая здание 'высотки' напротив, делая ее похожей на могильный зиккурат.
- Ты? - Сергей смотрел на него оторопело, словно Тим застал своего друга за неблаговидным занятием. - Не ждал... Что-то случилось?
- Лак с маслом пихты, - коротко ответил Тим.
Сергей подался назад, пропуская. Они молча вошли в комнату, сели за стол напротив друг друга. Каждый ждал, кто первый начнёт говорить. Тим разглядывал друга, будто впервые видел. Сергей сменил прическу. Теперь вместо длинных волос, которые тот подбирал в хвост, остался маленький на темени, как у знаменитого футболиста. Виски были гладко выбриты, отчего большие оттопыренные уши казались еще больше. Прическа не вязалась с мягкими, почти женственными чертами лица, ямочкой на подбородке и всегда улыбчивым взглядом серых с желтыми крапинками глаз.
- Ты похож на Голлума. Тот тоже страдал раздвоением личности, - прервал молчание Тим.
- Я сделал это не для себя, а для Тамары
Тиму показалось, что под ним качнулся стул. Перед глазами закрутились осколки мозаики, складываясь в целостную картину. Не хватало только самого важного фрагмента.
- Продолжай, - глухо произнёс он, с трудом выталкивая слова из горла.
- Тамара пришла ко мне год назад. Да, был ноябрь. Точно. Принесла фотографию картины Матисса, попросила сделать подделку. Именно подделку, а не копию. Попросила не говорить тебе. Впрочем, ты и не спрашивал. Картину я сделал. Конечно, далась она мне нелегко...
- Пропустим трогательный эпизод о трудностях живописания, - оборвал Тим Сергея. - Продолжай.
- Отдал картину. И, собственно, забыл, пока ты не пришел ко мне и не принёс тот холст. Я покорпел над ним и понял, что это настоящий Матисс.
- И ты со спокойной совестью подменил подлинник своей мазнёй.
- Да, - сокрушенно признался Сергей.
- Что дальше?
- Свёл её с нужными людьми.
- Рисковали.
- Да. Деньги немалые.
- Это для нас, нищебродов, какие-то два лимона баксов - деньги. У них часы по миллиону долларов, - сумрачно произнес Тим. Он несколько раз звонил Тамаре, но сестра не отвечала, что не удивило его. Иногда она по её выражению "отрезала на время назойливое внимание брата".
- Не встречался с ней больше? - спросил, хотя понимал: нет, Томи не будет звонить.
- Нет... Хотя, я что-то не совсем въехал в этот кордебалет.
- Она тебе заплатила за работу?
- Даже если и хотела, я бы не взял деньги.
Сергей потёр ладонями уши, отчего они стали крсными, неуверенно продолжил:"Можешь загнать кому-нибыдь мою картину. Хорошие деньги получишь".
- Баклан ты, Серёга.
Неожиданно раздалась мелодия смарфона.
- Всё просто замечательно! - раздался веселый голос Маргариты Юльевны. - Тамара всё-таки соизволила привезти внучку. Девочка прелесть! Она просто вылитая ты в этом слюнявом возрасте.
- Хорошо. Дай Томи телефон.
- А она уехала, сказала, приедет за дочкой завтра.
Тим почувствовал, как внутренности скрутились в жесткий узел. Ладони вспотели настолько, что смартфон едва не выскользнул из руки.
- Тим? - в голосе бабушки прозвучало беспокойство.
- Она уехала от тебя на машине?
- Нет... На такси. Тим? - строгим голосом спросила Маргарита Юльевна. - Что происходит?
- Всё нормально! - Тим старался говорить непринужденно, хотя в голове гудело, будто рядом взорвалась петарда. - Я приеду сегодня.
- Хорошо. Только купи памперсы, забыла какие.
- Я знаю. Не волнуйся, - он нажал 'отбой'.
- Тиман! Что? - на него встревожено смотрели добрые глаза друга.
