- Женись на мне! - Наташка приподнялась на локте, прильнула, заглядывая в глаза.
- Зачем?
- У нас будет семья, ребёнок... Я сделаю ремонт. В маленькой комнате поставишь свои тренажёры, качалки.
- Не сейчас, Веснушка. Давай потом поговорим.
Наташка со вздохом откинулась на подушку, разметав рыжие завитки волос. Тим искоса взглянул на полные груди с симпатичными розовыми кнопочками-сосками, округлый живот. В нём вспыхнуло желание, он потянулся к Наталье, но она внезапно поднялась и, не одеваясь, пошла в ванную комнату. Тим смотрел на тонкую талию, подчёркивающую тяжеловатые бёдра, мягкую линию спины, круглые плечи, покрытые словно загаром - веснушками, и думал, что из Наташки получилась бы отличная мать. Она никогда бы не бросила дочь и не пошла к подруге 'расслабиться'.
Наташа вернулась из ванной комнаты свежая, благоухающая маслом иланг-иланг. В глазах - искры смеха.
- Поднимайся! Я голодная! Пить ты, конечно, не будешь.
- Нет, я за рулём.
- Тогда я за тебя выпью,- кивнула Наталья.- Мне Ленка подарила на день рождения "Мускат Красного Камня". Привезла из самой Массандры. Вчера очень хорошо посидели.
Это когда я болтался на 'совдеповской высотке', - подумал Тим.
Он поднялся с постели, натянул джинсы.
- С меня подарок,Веснушка. Прости,надо идти.
- Но... Ты даже не поешь?
- Нет, милая.
Тим обнял её, прильнувшую к нему - мягкую, податливую.
- Чудесно пахнешь. Я позвоню.
- Когда? Через месяц? - звонко рассмеялась Наташа.
- За что я тебя люблю, так это за твой смех. Нет, конечно, не через месяц, - произнес Тим, вдруг осознав, что лжёт. Лжет человеку, который любит его, который принимает его в любое время, когда бы он ни пришел. И от этой мысли он почувствовал металлический привкус во рту.
Г Л А В А 5
'Явился! - Маргарита Юльевна критически оглядела Тима.
Сухонькая, подвижная, с ясным взглядом синих глаз на остром личике. В неизменных домашних брючках, мужской рубашке навыпуск, которая, как она говорила - немного молодит её, и жемчужном ожерелье, которое Тим ей привёз из Шанхая, и которое она не снимала даже ложась спать.
- Мог бы и не напрягаться.
Тим чмокнул старушку в щеку, - покушать есть? Или мне в магазин смотаться?
- У тебя всё наоборот. Порядочные люди приходят в гости с тортом и цветами, а ты с пустым животом, - проворчала Маргарита Юльевна. - Снимай свои доспехи и мой руки. Сегодня телятина под мятным соусом.
- Ты меня балуешь.
- Я себя балую.
Из комнаты выбежал рассел - терьер и бросился в ноги Тиму.
- Привет, бандит! - потрепал пса по холке Тим. - Гулял сегодня?
- Гулял, конечно. Попробуй его не выведи. Перероет всю квартиру! - Маргарита Юльевна бросила псу мячик, чуть нахмурила брови, оглядывая Тима. - Ты какой-то сегодня припылённый. Что случилось? Глаза красные. Вы, молодые, должны спать не меньше шести часов. Болит моё сердце, глядя на тебя.
- Ты пьешь лекарства? - с тревогой спросил Тим.
- Это я фигурально выразилась. Не буду я запихивать в себя всю эту бесполезную химию! Самое лучшее лекарство - стопочка коньяка и таблетка валерьянки. Ты лучше расскажи, как сестра твоя. Я бы понянчилась с Анютой.
- У неё своя жизнь, - неохотно промямлили Тим. Он не хотел говорить о Томи. Тревога, было ушедшая, вернулась. Искоса бросив взгляд на бабушку, он стал сосредоточенно резать кусок телятины.
За столом повисло молчание, нарушаемое только легким постукиванием столовых приборов.
- Жениться не надумал? - внезапно спросила Маргарита Юльевна. - Помню, за тобой бегала такая полненькая рыжая хохотушка. Наташа, если мне не изменяет память.
- Нет.
- Тебе нужна женщина, которая будет заботиться, любить... Что молчишь? Эх, Тима! Вижу, как ты мучаешься. Не жди, ничего у тебя не получится. Только страдать будешь.
- Не пойму, ты о чем? - Тим хотел рассмеяться, но встретив взгляд бабушки - полный любви и сочувствия, промолчал.
- Всё ты понимаешь.
- Может, тебя в театр сводить? - спросил Тим, уводя бабушку от опасной темы.
- Боже упаси! - рассмеялась Маргарита Юльевна. - Извини, внучок, но всех великих актёров я уже видела, а ныне играть не умеют - всё кричат, словно глухие. Я уж по-стариковски поиграю в интернете в покер или почитаю Цвейга. Или запишусь на танцы...Говорят, танцы развивают пластику движений. Плисецкая до восьмидесяти лет танцевала.
- Я сегодня был у отца. Вернее - рядом. Тамара была не одна, я не подошел.
Маргарита Юльевна сняла очки, старательно протёрла стёкла. Посмотрела на свет, словно искала несуществующее пятнышко.
- Молчишь, значит - осуждаешь.
- Осуждать кого-то? - Маргарита Юльевна рассмеялась. - Боже упаси! Бесполезное расходование энергии.
- Мама... Почему-то я сегодня вспомнил о ней. Какая она была? Почему ушла, бросила нас?
