Анна достала телефон и показала ему фотографии Рюландера. Выбрала — в основном под влиянием порыва — недавние, снятые после смерти. Лицо покрыто синяками, но снимок сделан сбоку, и пустую глазницу видно не сразу. Старик насадил на нос очки и потянулся к телефону. Руки в пятнах въевшегося в кожу масла, ногти длинные, желтые. Анна подавила желание отвернуться и отодвинула телефон подальше, чтобы самые ужасные детали не бросались в глаза. Люди обычно не любят говорить о мертвых, поэтому Анна не стала пока рассказывать, что случилось с Рюландером.
— Да, это Юкке. Похоже, ему основательно досталось. И, конечно, по заслугам.
— Почему вы так говорите?
Старик фыркнул и стащил с себя очки.
— То, что Юкке надувал людей, — это одно. Но он еще и любил издеваться над ними. Подначивать, где надо и где не надо. С самого детства так делал. Слышали историю про скорпиона, который уговорил лягушку перевезти его через озеро? Который обещал не жалить ее, потому что тогда оба утонут, но все-таки ужалил? Вот и Юкке такой. Понимал, что себе же вредит, но не мог удержаться. Не в первый раз его так лупят. И уж точно не в последний.
Со словом “последний” изо рта у старика вылетели брызги слюны.
— Вы, похоже, знаете, о чем говорите.
Старик снова фыркнул.
— Я Юкке с самого его детства знаю. У меня иммунитет против его фокусов.
— И вы все же разрешили ему жить с вами?
Старик пожал плечами.
— Нам с его матерью было неплохо вместе. В детстве он был хорошим парнишкой. В то время здесь было поживее… — Он замолчал, обратив взгляд в себя.
— Хата, — перебил его мысли Фриберг. — Дом Рюландера. Где он?
В самом конце гравийки, метрах в трехстах от двора, они нашли “хату”, которая на самом деле больше походила на сарай. Покрытая жидкой грязью земля перед ней была вся в лужах и колеях от колес, половина низкой крыши затянута брезентом. Первоначальный цвет сгнивших, покрытых плесенью стенных панелей не поддавался определению. Дверь в длинной стене была заперта на замок, но старик принес ключ.
— Не говорите Юкке, — проворчал он. — Он не любит, когда кто-нибудь роется в его барахле.
Анна наконец сказала ему правду. Старик воспринял ее неплохо, только угрюмо кивнул.
— Я всегда предчувствовал, что все примерно так и кончится. Бедняга, мать его так. — Старик кашлянул и сплюнул в крапиву на углу дома. Сплевывая, он отвернулся, не желая, чтобы Анна заметила, что у него заблестели глаза.
“Хата” состояла из одной комнаты. У короткой стены стоял кухонный уголок-тройка с мойкой и плитой, в другом углу за щелястой раздвижной дверью виднелся унитаз. Вздувшееся волдырями напольное покрытие там и сям виднелось между залежами газет, картонных коробок и одежды, и практически везде лежали автомагнитолы, разбитые мобильные телефоны и другая электроаппаратура — вся, похоже, ворованная.
Посредине стоял большой диван, служивший, судя по одеялам и подушке, кроватью. На журнальном столике громоздились переполненная пепельница, коробки из-под пиццы и пустые банки. На стене напротив дивана висел плоский телевизор — слишком большой и дорогой, чтобы вписываться в обстановку. Запах оказался именно таким, как ожидала Анна. Сырость, сигаретный дым, грязь, мусор, плохая гигиена. Но острее всего здесь пахло одиночеством.
Анна кивком попросила руководителя экспертов приступать, а сама повернулась к старику.
— У Юкке был мобильный телефон?
— И не один. — Он указал на мойку, где лежали запчасти не меньше чем к трем телефонам.
— Вы знаете его номер?
Старик покачал головой.
— Новый — нет. Он их все время менял. Последний, что я знал, перестал обслуживаться несколько месяцев назад.
— Но вы знаете, что у него был телефон?
— А у кого нет? — Старик пожал плечами.
Анна поблагодарила старика за помощь и попросила уйти. Он, казалось, хотел запротестовать, но повернулся и, опустив голову, побрел к главным постройкам.
— Анна! — Фриберг взмахом руки звал ее к себе. Под коробкой из-под пиццы лежал ноутбук с наклейкой “Имущество школы Вестервонг” на крышке. По стене тянулись два провода. Один шел к выключателю, другой — к старому классическому двухкассетнику, какие были популярны в восьмидесятые, до появления лазерных проигрывателей. Анна натянула пластиковые перчатки и поискала кнопку “Eject”. Один из держателей медленно открылся, и показалась кассета. Анна осторожно вынула ее. На ярлычке было что-то написано округлым почерком, тушью, словно писавший старался, чтобы вышло красиво.
“Property of Simon Vidje”.
— Рюландер копировал музыку с кассеты на флешку с помощью программы Audacity. — Фриберг уже включил лэптоп. — Я тоже ей пользуюсь, когда переписываю винил.
Какое-то время он молчал — почти смущенно, словно случайно приоткрыл дверь в свое личное пространство. Однако быстро вернулся в служебную роль.
— Файл создан чуть больше недели назад.
Фриберг снова защелкал клавишами.
Главный эксперт и его команда методически обыскивали комнату, начав у дальней короткой стены. Анна пыталась составить представление о доме. Диван и журнальный столик, похоже, были сосредоточением всякой деятельности, но интерес Анны вызывало еще одно место.
