Наташа находилась в слегка унылом настроении, держала подмышкой настольную игру «Выключатор», подаренную ей по поводу успешного окончания учебного года. Дрондина была не особо довольна таким подарком, она хотела новые джинсы с накладными карманами, но вместо штанов ей вручили «Выключатор» для развития мозга. Для утешения я вынес пиццу, ну и лимонад. Мы стали есть и играть в «Выключатор», развивать мозг, я все время проигрывал. Потому что Дрондина не отказала себе в удовольствии, прокралась к дому Саши и записала воспитательные вопли на диктофон. И теперь наслаждалась. Вопли меня пугали и мешали думать.
– Буду каждый день слушать, – пообещала Дрондина. – С самого утра, когда настроение плохое… Чудесные звуки!
И сделала погромче. И выиграла в «Выключатор» еще раз.
– Ничего игра, – сказала Дрондина. – Но легкая слишком, надо потруднее что.
И сделала еще погромче, так что в окно с беспокойством выглянула моя мама:
– Сашу все еще секут? – спросила она. – Что-то долго сегодня…
– В честь праздника, – пояснила Дрондина.
– Все равно… Она что, очень много двоек наполучала?
– Две штуки! – Дрондина улыбнулась. – А остальные колы. Она колышница! Ее на второй год будут оставлять. А может, и вовсе выгонят. В школу для детей-дебилов!
Мама вздохнула.
– Может, еще пересдаст, – предположила она. – Я могу поговорить с ее классной руководительницей, мы вместе работали…
– Не надо, тетя Таня! – тут же сказала Дрондина. – Пускай Шныриха в другом классе учится, она нам только мешает!
– Наташа! – мама укоризненно нахмурилась. – Это ведь неправильно…
– Наоборот, правильно! – Дрондина сделала звук телефона потише. – Ее отца тоже из школы выгоняли, он трактор в мастерских сломал.
Это правда. Эту историю все знают. И трактор и угол мехмастерских снес, там до сих пор кирпич другого цвета.
– Она же портит все, – сказала Дрондина. – Я могу подписи собрать, чтобы ее выгнали, наконец!
Мама покачала головой. В детстве она дружила с мамой Шныровой. Когда еще за папу моего не вышла.
– От Шныровых одни неприятности, – подытожила Дрондина. – Бестолковая семейка.
Мама закрыла окно.
– Слушай, Васькин, ты что летом делать собираешься? – спросила Дрондина.
– Я? Не знаю пока. А ты?
– Шить, – ответила Дрондина. – Я на зимних каникулах научилась, так что буду шить наволочки. Потом сдадим. А ты не хочешь?
– Не…
Не ожидал, если честно. Раньше за Дрондиной особых работоспособностей я не замечал.
– Буду с мамой шить, – решительно повторила Дрондина. – Да и ты бы мог выучиться.
– Не хочу я шить.
– Помог бы родителям, – Дрондина собирала карточки «Выключатора» в коробку. – Что все лето без толку болтаться…
И тут вдруг неожиданно показалась Шнырова. Шагала по улице, самостоятельно заложив руки за спину. Обычная такая Шнырова, совершенно непоротая с виду, не зареванная даже. Дрондина разочарованно поморщилась.
– Нечего дурака валять, – сказала она громко. – Надо как-то помогать родителям, не все же у них на шее отсиживаться!
– Эй, Васькин, у тебя что, заседание секции неудачников?! – поинтересовалась Шнырова издалека.
Дрондина поморщилась.
– Васькин, а ты знаешь, что если объединить Васькина и Дрондину, будет Дроськин?!
Эту шутку я много раз слышал. И Дрондина слышала.
Дрондина мстительно подняла телефон.
– Вот особенно хорошее место, – сказала она. – Аж за душу берет…
Дрондина повторила запись на телефоне и прибавила громкости до упора. Шнырова в телефоне визжала и умоляла ее пощадить. Шнырова на улице сделала вид, что не услышала, прогуливалась перед нами, пританцовывая и вихляя коленками.
– Мама, мама, не бей меня лопатой… – передразнила Дрондина.
– Не было там про лопату! – крикнула Шнырова. – Врешь! Врешь, колбаса!
И принялась в свою очередь передразнивать Дрондину – надувала щеки, выпячивала живот и похрюкивала. Надо признать, получалось у нее смешно и похоже. Дрондина злилась. Когда Шнырова изобразила, как Дрондина, фыркая, всковыривая землю ногами и дергая носом, ищет под ногами коренья, Наташа не выдержала.
– Шныриха! – крикнула она. – Тебе мало сегодня всыпали?! Так я добавлю! Вон пошла, сегодня не твой день!
Шнырова вдруг остановилась, хрюкнула, резко размахнулась и швырнула в нашу сторону серый комок.
– Смерть бегемотам! – выкрикнула Шнырова.
Она бы промазала. Но разгневанная Дрондина уже вскочила на ноги, подставилась на линию броска, и комок угодил ей в волосы. Прошлогодние чертополошины, серые, высохшие, с длинными крючковатыми иглами мгновенно запутались в волосах, Дрондина дернула головой, стараясь освободиться от засады, но колючки вцепились сильнее.
Шнырова злобно захохотала.
– Гадина! Страус ощипанный! Цапля!
Крикнула Дрондина и пустилась догонять Шнырову.
Это редко когда удавалось, ну, может, пару раз от силы.
Они некоторое время бегали вокруг дома и по улице, но Дрондина, конечно, свою противницу не настигла, устала, плюнула и вернулась ко мне, села рядом и стала выбирать из кос чертополохи.
Шнырова отдыхала на удалении.
– Как хорошо, что мы эту цаплю больше в классе не увидим, – громко сказала Дрондина. – Ее, наконец-то, вышибут из школы!
