Одаренная, запинаясь, читает длинное стихотворение о маме.
Складывает в пузатый самовар фишки, скатерть.
Бизнес-гамадрил публично, смачно, ловко целует в щеку педагогически образованную.
Дотягивается лениво до расколовшегося об экран стакана.
Строгая бабушка, предварительно наглотавшись успокоительных капель, пытается усадить на трехколесный велосипед стушевавшегося агрессора.
Удивленно, при новом заходе на вожделенную груду, обнаруживает второй органайзер в кожаном переплете, отличающийся только цветом закладной полоски (там голубая, здесь — розовая, девчоночья).
Двойняшки повисают на воспитательнице из детского дома, прибывшей с поздравлением и негласной инспекцией.
Третий органайзер, издевательски шурша толщиной и дразнясь зеленой ленточкой, попадает в руки недоумевающего потрошителя вопреки общей теории вероятности.
Прервав трогательное благотворительное действо, встрепанная дикторша, запинаясь, сообщает наисвежайшую трагическую новость: час назад в подземном тире Управления внутренних дел застрелена прапорщиком супруга губернатора; обстоятельства выясняются, а кадры с места инцидента будут показаны, как только их доставят в студию.
Расстегаи уминались в записи.
Контрольно набрав генеральский номер, выслушал о пресловутых четырнадцати ноль-ноль.
Размахивая бейсбольной рукавицей из промасленной бизоньей кожи, показывает отцу, садящемуся в машину, язык.
Противный, теплый, пенящийся сок обрызгал парту, бутерброды, телевизоры, компьютер.
На всех каналах дружно замелькали грустные пейзажи.
За пузырем пришла статная дама с приглашением отобедать.
До следующего дня рождения, если считать с завтрашнего понедельника, 365 проклятых, бессмысленных, никудышных дней.
Дама брезгливо помогает освободиться от чудовищной рукавицы.
365 сволочных, паскудных, рядовых ночей.
Пузырь, оставляя даму с отвоеванной рукавицей, отступая, прихватывает органайзер с розовой ленточкой.
И тут пейзажную блокаду прорывает генерал собственной персоной, заявляющий в прямом эфире о своей назревшей отставке и немедленном включении в предвыборный марафон за губернаторское кресло.
Органайзер срывается с отмахнувшейся ладони.
Странично трепещет.
Колеблет розовой ленточкой околоэкранную пустоту.
И со шлепком накрывает строгие, умные, холодные генеральские очи.
Под густозвездным байкальским небом с гольца безлесной сопки по размытой вековыми ливнями трещине, окаймленной диким-предиким шиповником, скатился шумно миллионнолетний обветренный каменюга.
В ночь с 11 на 12 сентября 2011 года, сразу после экстренного выпуска Иркутских новостей, захлебывающихся от переизбытка кадров о гибели отставного генерала (по элементарной причине бытового неумения пользоваться электрочайником), произошел очередной, рядовой, зафиксированный сейсмическими приборами катаклизм с эпицентром в тридцати километрах северо-восточней острова Ольхон.
На загаженных голубями звонницах православных церквей (Спасской, Харлампиевской, Покровской, Николо-Иннокентьевской, Крестовоздвиженской, Знаменской, Троицкой, Владимирской, Преображенской, Успенской, Михаило-Архангельской, Казанской) и Богоявленского собора колокола, подчиняясь закону тяготения к музицированию, сумбурно помянули новопреставленного претендента на губернаторство.
В привилегированной родовой палате, точно по сроку, материализовался писклявый гражданин женского пола.
На Иркутской ГЭС замкнуло контактные провода — ликвидировали пожар своими резервами.
В госпитальном кабинете главного врача обвалился потолок и разбил вдребезги склянку с кастрированными причиндалами кота-насильника.
По мерзлой оцинковке морга труп неопознанного террориста-одиночки сместился на два сантиметра к выходу.
В зимовье, неподалеку от водопада, с полки свалился туесок с остатками крупнозернистой махорки.
На спецсудне (пластические операции с доставкой) заверещала сигнализация капитанского сейфа.
В холодильнике загнивающий с подбитого низу ананас привалило бруском сыра.
Детдомовские многокроватные спальни верхнего этажа выдрессированно (регулярные залпы бумажных пулек) качнули матовыми плафонами в казенных сумерках.
Старательно изрисованный страница за страницей органайзер выпал из руки уснувшего пузыря — розовая ленточка досталась на ужин глупому догу.
Упившийся бизнес-гамадрил пытался вылизать клубничное мороженое из лакированной туфельки отрубившейся под столом дамы.
В смотровой мониторы подсвечивали бликами лысину прикорнувшего за облитой соком партой.
Успешно преодолев редко-ошипованный уступ, сбив на ходу пару скукоженных плодов, каменюга бесславно завяз в рыхлой упругости чабреца, монопольно заполонившего склон аж до пересохшего весеннего пользования русла.
Набежавшая маломорская волна оставила на песке обглоданную кедровую ветку.
В шаманской пещере заперешептывались души предков.
