На миг мелькнула мысль прямо сейчас сесть за руль и гнать до самой Границы, а там — будь что будет. Можно разыскать сид, вершину которого обвивают корни могучего дуба и узнать наверняка. Если Охотник как-то пережил ее пули, то и Рэй его гнев как-нибудь переживет. Не убьет же он ее в самом деле. А если верно пророчество баньши, совсем не важно, что там будет дальше.
Рэй горько усмехнулась и снова приложилась к виски. Никуда она не поедет. Она сама предпочла Байль полым холмам. Керринджер выпила еще. Ей было паскудно, и даже крепчайшее спиртное никак не могло притушить саднящую пустоту в груди, сколько ни пей. А выпить Рэй могла порядочно. Другая сторона сотворила с ней что-то, от чего алкоголь брал ее с трудом, трава не брала вообще, она пробовала. Рэй нашарила в ящике мятую пачку дешевых сигарет, подкурила от спички, последней в коробке. За окнами на Байль опускалась душная летняя ночь.
Разбудил ее надсадный писк мобильного телефона. Рэй приоткрыла глаза и тут же зажмурилась — в маленькое чердачное окошко било солнце. Простыни липли к телу, голову стискивала обручем тупая боль.
Не рискуя больше открывать глаза, Рэй нащупала телефон и поднесла к уху. Проговорила в трубку не слишком внятно:
— Слушаю.
Динамик отозвался мужским незнакомым голосом:
— Он приходил на рассвете. Керринджер, что мне делать? Если он как-то проберется за ворота…
Рэй мучительно потерла затылок. Во рту пересохло, и даже мысль о том, чтобы говорить, была отвратительной.
— Что за черт? — пробормотала Керринджер и, зажав телефон между плечом и ухом, повела рукой по прикроватной тумбочке. Вдруг она сообразила со вчера оставить там стакан воды. Тумбочка была пуста.
— Это Манн. Курт Манн. Вы взялись уладить мои проблемы с Другой стороной. Они там взялись за меня всерьез. Он приходил на рассвете, угрожал мне, перепугал ночных работников.
— Подробно, — Рэй села на постели. — Кто приходил, когда?
— Не знаю, — в голосе на другом конце связи отчетливо был слышен отголосок страха. — Должно быть, кто-то из этих, из сидов. В каких-то древних доспехах и с мечом. Наверное, это смешно, но мне было не до смеха. Пришел сегодня к мельнице где-то часов в пять. Дал мне время на раздумья до завтра. Черт, да если бы я знал, чего он хочет!
— Я приеду, — нехотя проговорила Керринджер. Попыталась встать, стукнулась головой о низкий потолок, привычно выругалась. Сказала в трубку для Манна: — Я буду в течение часа. Подумаем, что можно сделать.
Она отбросила замолчавший телефон на постель и позволила себе какое-то время тупо смотреть на стену. На стене были выгоревшие обои в индийских огурцах. Болела голова. Но, по крайней мере, не мутило. Могло быть и хуже. Рэй снова нащупала телефон, взглянула на время.
Цифры мигнули и показали семь часов сорок семь минут. Терпения Курта Манна хватило без малого на три часа. Не так уж плохо для перепуганного человека.
В том, что владелец «Волшебной мельницы» испуган, сомнений у Керринджер не было. Такие, как Манн, не звонят партнерам любой степени солидности до девяти утра без веской причины.
Рэй поднялась на ноги. Постояла, пережидая приступ головокружения, и побрела на кухню, шлепая по полу босыми ногами.
Крепкий кофе в огромной стеклянной чашке внушал определенные надежды на пробуждение. Керринджер растворила в стакане воды шипучую таблетку, выпила залпом и рухнула на табуретку. Задумчиво покрутила в пальцах полупустую пачку сигарет.
Курт Манн лгал. Просто так с Другой стороны не приходят оружно и в доспехах. Не лгал Бен Хастингс. Парень не был безумным, нет. Просто те, кто говорил с ним, никогда не переходили Границу. Ник О’Ши расследует сверхъестественные пакости, но он материалист до мозга костей. К Бену Хастингсу можно подобрать ключ, но времени на это нет.
Рэй отхлебнула кофе. Если бы не мальчишка с золотоволосой куклой, она бы послала Курта Манна ко всем чертям и оставила его самого решать свои проблемы с сидами. Но… Было еще что-то, кроме проблем булочника. Это что-то заставляло Бена Хастингса раз за разом уходить из дому. Значит, имело какой-то смысл.
Она оделась, проверила револьвер и нехитрый набор амулетов, которые носила при себе даже в городе. К своим двадцати восьми Рэй Керринджер была первостатейным параноиком. Особенно когда речь шла о Другой стороне.
Пустая бутылка из-под виски отправилась в мусорный пакет. Следом за ней туда отправилось содержимое пепельницы. Керринджер допила кофе, сунула чашку в мойку.
Воздух в уличных ущельях еще хранил остатки ночной прохлады, но солнце беспощадно палило с неба, бледного от переполняющего его света. Не нужно было никаких прогнозов по радио, чтобы отчетливо представлять себе — через час начнется пекло.
