— Раньше сиды меняли детей в колыбелях, — хмыкнул Уильям Керринджер. — Ну ты же должна помнить эти сказки. Потом перестали. То ли мы научились разгадывать обман, то ли дети у них перестали рождаться, черт его знает, никогда не видел сидских детей. Мне закрываться через полчаса. Выпьешь пива со стариком? Тут за углом роскошное пиво. Настоящий «Байлинер», я думал, его уже не варят.
Рэй кивнула. В голову ей пришла неожиданная мысль, и она спросила:
— Пап, ты пробовал выпечку «Волшебная мельница»?
— Не бери, — скривился Керринджер. — Дерьмом каким-то отдает, как феи насрали.
Не удержавшись, Рэй хихикнула.
«Байлинер» действительно оказался выше всяких похвал. Рэй ограничилась пинтой. Сейчас ей казалось, что жара над городом скручивается в пружину, которая вот-вот распрямится с треском и грохотом. Симпатичная блондинка в телевизоре за барной стойкой обещала резкую перемену погоды.
— А когда-то в середину лета можно было танцевать с феями в холодной росе, — дородная рыжая барменша поставила перед ними тарелку с орешками. — Мне бабка рассказывала. А теперь жарища такая, что я из-под кондиционера не вылезу ни за какие деньги.
— Сами все испохабили, — Уилл Керринджер надолго приложился к своей кружке. — Приходим на Ту сторону с холодным железом, ни «здрасте», ни «досвиданья». А как иначе? Я не знаю, как иначе, хотя ходил туда не раз, не два и даже не десять.
Рэй молча пила густое, крепкое пиво и думала. Действительно, можно ли иначе?
Дома она перебрала и смазала револьвер, проверила, сколько у нее осталось патронов, обычных и из холодного железа. На всякий случай отыскала запасную обойму от пистолета, который держала в бардачке. Подумала с кривой усмешкой, что Маккену и О’Ши обоих хватил бы удар от вида того, что она держит в ящике под кроватью.
Последней Керринджер вытащила на свет автоматическую охотничью винтовку. Покрутила в пальцах крупнокалиберный патрон для нее. Кивнула сама себе и взялась заряжать. Курт Манн говорил, что его рассветный гость был в старинных доспехах. Рэй всегда было интересно, выдерживает ли сидская сталь прямое попадание с малого расстояния.
Ее снова разбудил телефонный звонок. На этот раз Рэй глянула и на имя звонящего, и на время. Было семь утра. Звонил Ник О’Ши. До полудня оставалось достаточно времени, чтобы проспать еще час, как минимум.
— Слушаю, — проговорила Рэй в трубку.
— Керринджер, — голос О’Ши звучал раздраженно. — Что ты сделала с моим психом?
— Что? — Рэй резко села и звонко ударилась о наклонный потолок. — О’Ши, ты охренел? Семь утра, твою мать!
— Бен Хастингс, — проговорил детектив отрывисто. — Ночью снова пытался бежать из дома. Его нашли час назад. Сейчас парень в больнице, социальные службы брызжут слюной, парень молчит. Сказал матери, что будет разговаривать только с тобой.
— Куда мне подъехать? — коротко спросила Рэй.
— Ты не будешь с ним говорить, пока не объяснишь мне, что, черт вас обоих дери, происходит на этой траханой мельнице!
— Я понятия не имею! Курт Манн водит за нос полицию, нотариуса, и пытается водить за нос меня. Это все, что я знаю точно, — отозвалась Рэй. Потерла ушибленную макушку. — Ты не пришьешь к делу мои догадки и дурные предчувствия. Дай мне поговорить с парнем. Ни ты, ни мать, ни врачи ему сейчас не помогут. Я знаю.
Ник О’Ши вздохнул. Рэй почти слышала, как он думает, медленно и тяжело. Полицейские привычки требовали гнуть свою линию, здравомыслие твердило, что толку от этого не будет. О’Ши был редкостно здравомыслящим парнем. Который доподлинно знал, что в феях и психах он разбирается так себе.
— Погоди, — бросил он в трубку, но вызов не прервал.
Осторожно, стараясь не задеть головой потолок, Керринджер выбралась из постели. Сон слетел с нее, едва детектив произнес имя Бена Хастингса.
В комнате было душно, вентилятор бестолково гонял горячий воздух. Рэй выглянула на улицу через кухонное окно. Там оказалось еще хуже. Жара и духота висели над Байлем, несмотря на раннее утро. Ни намека на ветерок. Женщина выругалась.
— Недолго, — прозвучал в телефонной трубке голос Ника О’Ши, и тут же его сменил другой:
— Вы должны ее вытащить, — Бен Хастингс говорил быстро, почти глотая слова. — Она в ловушке. Он сломал мне руку, когда я попытался. У нее совсем не осталось времени, и силы заканчиваются. Железо, рябина… Она постоянно мне снится!
Рэй медленно выдохнула сквозь зубы. Хотелось курить. Осторожно она спросила:
— Кто она, Бен?
— Она в беде, — отрезал парнишка. Через мгновение в трубке снова зазвучал голос О’Ши:
— Возвращается врач. Он не хотел, чтобы парня беспокоили.
— Я поняла, — Керринджер нашла на кухонном столе полупустую сигаретную пачку и оглянулась вокруг в поисках зажигалки. — Скажи Бену, что я постараюсь все сделать, как надо.
— Хотел бы я тебе верить, Керринджер, — вздохнул О’Ши.
