— Как так случилось? — спросила Рэй. Ответить ей сид не успел — волынка снова начала первой, ее поддержал мощный гитарный рифф, вступили барабаны и скрипка. Керринджер сунула руку в карман, коротко выругалась, вспомнив, что сигарет у нее с собой нет. Курить хотелось нестерпимо, как будто дымовая машина на сцене выдыхала из себя туманы Границы. Рэй встала. Прокричала в ухо О’Ши:
— Пойду стрелять сигареты.
— Только не пристрели никого, — ухмыльнулся детектив.
У барной стойки было людно. Табачный дым курился вокруг бармена, как магические благовония. Рэй подумала про себя, что хозяевам паба нужно поставить памятник при жизни за то, что здесь можно курить. Она протолкнулась ближе к стойке, толкнула к бармену мятую купюру, попросила виски. Девчонка рядом проводила взглядом вначале деньги, потом стакан с золотистой жидкостью. Она курила дешевые сигареты той же марки, что и сама Рэй, и легко угощала ими. Керринджер попросила у нее две, одну сунула за ухо, второй с удовольствием затянулась. Опрокинула в себя виски и подумала, что, наверное, не так уж плохо, если кто-то приносит с Другой стороны песни, а не приходит туда с холодным железом.
— Нравится концерт? — спросила у нее сигаретная добродетельница.
— Ага, — Рэй честно кивнула. Том-с-пустыми-руками действительно был достоин того, чтобы играть в залах Королевы Холмов, а не в прокуренном насквозь пабе.
— Я им помогаю с организацией немного, — в голосе девушки звучала гордость. Здесь, у стойки, было чуть тише, чем в зале, так что можно было почти не кричать. — Я Бэт.
Рэй пожала протянутую руку. У Бэт была теплая маленькая ладошка и пальцы все в тяжелых причудливых кольцах. Простое, открытое лицо не портил ни избыточно яркий макияж, ни топорщащаяся в разные стороны цветными прядями прическа. Бэт улыбнулась, потом взгляд ее снова прикипел к сцене. И была в этом взгляде такая тоска, что Керринджер стало не по себе.
Томас стоял возле микрофона почти неподвижно, дым окутывал его фигуру, руки раскинуты, пальцы отщелкивают ритм, как будто не привыкли, не умеют быть без дела. Рэй он снова показался похожим на сида больше, чем полагалось бы человеку. Да и песня была такая, что у Керринджер по спине пробежали мурашки, и она закурила вторую сигарету.
Судьба вела туда певца,
Арфиста, барда и певца.
Он разглядел овал лица,
Изгибы рук, точеный стан,
Арфист от горя застонал.
Он вынул ребра из груди,
Из нежной девичьей груди,
Из них бард арфу смастерил.
И струны свил из кос златых,
Из кос, как солнце золотых
В следующий раз Рэй Керринджер услышала о Томе-с-пустыми-руками почти через месяц, в начале осени. Ей позвонил Ник О’Ши, и голос его был мрачен:
— Не занята? — без приветствия спросил детектив.
— Ммм, — Рэй торопливо прожевала кусок бекона из яичницы. — Не слишком.
За окном мансарды начиналось ясное сентябрьское утро. Особых планов на него у Керринджер действительно не было. Разве что заехать к парню, который исправно снабжал «Колд Армор» холодным железом, за новой партией патронов, но это могло какое-то время подождать.
— Ты нужна мне в городской больнице. Прямо сейчас, — О’Ши устало вздохнул. — У нас тут рокер пропал. Из собственной палаты. Тот парень, который пел в «Зеленых рукавах».
Рэй тихо выругалась. Не нужно иметь много мозгов, чтобы сообразить, почему детектив звонит ей. О’Ши умел слушать и должен был запомнить все, что говорит о Томасе Гвинор.
Гадать без толку, что случилось с бывшим арфистом Королевы Холмов, Керринджер не стала. Доела остывающую яичницу, долго искала в глубинах шкафа чистую футболку.
После иссушающей жары середины лета конец августа и начало сентября были в Байле такими, какими и должны были быть — ясными, солнечными и прохладными. Солнце заливало золотом старый город, небо было беспощадно синим, и все было бы хорошо, если бы не смутная тревога, появившаяся, стоило детективу упомянуть о музыканте.
До городской больницы Рэй добралась на автобусе за двадцать минут. В машине барахлил топливный насос, и трогать ее без особой необходимости Керринджер не хотелось.
О том, что здесь что-то произошло, понять можно было уже в приемном покое. Двое рослых парней в форме патрульных маялись возле кофейного автомата. Еще один, невысокий крепыш в штатском, без особого успеха пытался флиртовать с медицинской сестрой у стойки регистратуры. Принадлежность его к полиции с головой выдавал оттопыренный кобурой пиджак.
— Мне нужен детектив О’Ши, — сказала Рэй.
Полицейский смерил ее взглядом, задержавшись на поле куртки, которая скрывала собственный револьвер Керринджер.
— Можно ваше разрешение, мисс? — крепыш развел руками, всем своим видом пытаясь показать, что он всего лишь делает свою работу. Рэй протянула ему запаянный в пластик прямоугольник документа. Тот покрутил его в пальцах и вернул с видимым облегчением.
— Второй этаж и налево по коридору, мисс.
Ника О’Ши она услышала раньше, чем увидела. Голос его доносился из-за поворота. Детектив как будто бы спорил с кем-то, и Керринджер замедлила шаг.
— Парень ходил на Другую сторону, — говорил детектив. — Его девчонка это подтверждает.
