— Позвони ему и скажи, чтобы он его никуда не отпускал.
— Да, да, конечно!
— Времени у нас мало. По таким делам милиция начинает действовать очень быстро.
— Господи, каким делам-то?!
— Не волнуйся. Все, что будет в моих силах, я сделаю. Но дурак он у тебя большой. Все, звони своему бывшему. А я подскочу через часик. Заберу тебя и поедем его искать.
Валентина уронила трубку на колени.
Одна только мысль пульсировала в ее голове: «Я так и знала. Я так и знала».
Настроение у Жоры было отвратительное. Он не так представлял себе встречу с Кристиной. Совсем не так.
Знакомство с Кристиной случилось при не совсем обычных обстоятельствах несколько лет назад. На какой-то вечеринке в развеселом кругу курящих на лестничной площадке пацанов зашел разговор о «правильных» девчонках, что таких уломать на постель — занятие себе дороже. Жора тогда заявил, что привык брать подобные «крепости» всегда и в любых обстоятельствах. Ему тут же указали на Кристину.
Молоденькая, свеженькая, с горящими глазками, в которых читалось столько всего приятного для мужских фантазий, она сразу ему понравилась. Любил он таких. Открытые, любопытные, не испорченные прозой жизни человечки с нежной кожей — только они возбуждали в нем инстинкт охотника, готового на какие угодно уловки и расходы, лишь бы «подстрелить» намеченную дичь. Ломать таких строптивых и таких «правильных» девочек составляло для него самое большое удовольствие в жизни. Ломать и скручивать их души в болезненные узелки.
Он поспорил на нее с пацанами, как в каком-то старом советском фильме. Потому что считал себя охотником, настоящим покорителем женских сердец.
Вообще девочки приносили ему много радостей — в основном удивительной девчачьей особенностью подчеркивать ум мужчины своей непроходимой глупостью. А еще тем, что в их телах, чувствах, поступках, в мыслях все было чрезмерно, бурно, ярко, безумно, яростно. Всего-то и надо было, что добраться до этой чрезмерности, «открыть» ее, как какой-то там мифический герой открывает ящик Пандоры. И тогда из строгой, уравновешенной девочки, набитой разными глупостями о собственном неповторимом женском достоинстве, она превращалась в рабыню его эго, в жалкую просительницу его щедрот, в еще более глупую тварь, которая не видит ничего, что делается вокруг нее. Такая девочка уже не боялась целоваться на людях, потому что люди для нее переставали существовать, и по той же причине не стеснялась в метро в час пик совать руку в карман его брюк «с секретом» («секрет» заключался в том, что кармана как такового не имелось). Он научился использовать множество приемов, чтобы расшевелить каждую конкретную девчонку. Некоторые заводились при его угрозе спрыгнуть в Свислочь, шуточной на первый взгляд, но очень правдоподобной, если он забирался на парапет и балансировал на одной ноге. Иных «открывали» наркотики. Некоторые готовы были душу продать за массаж ступней. Другие обожали грубости, хотя и рыдали крокодильими слезами. Кто-то таял от подаренной игрушки из «Макдоналдса».
Любил ли их Жора? Он готов был поклясться, что да. Любил. Как любил бы забавных норовистых зверушек, которых так увлекательно приручать. О да! Это было самое интересное.
Кристина же оказалась действительно непростой штучкой. И что самое необычное, она почти раскусила его игру в уловки. Он изображал душевную ранимость и беззащитность, а она со смехом говорила что-то про волка в овечьей шкуре. Он старался казаться умным и всезнающим, но всякий раз она вытаскивала наружу его невежество. Крепенький независимый девчачий характер ни в чем не желал уступать ему. Такую кобылку просто необходимо было объездить, чтобы в последующем у нее не возникало никаких иллюзий по поводу своего какого-то особого предназначения в мире.
На людях они сходились в каком-то жутковатом бойцовском поединке, состоявшем из обмена едкими и подчас обидными репликами. Без посторонних же глаз и ушей оба были преувеличенно вежливы и предупредительны, как игроки в покер, задумавшие переблефовать друг друга.
Друзья с увлечением наблюдали за развитием их отношений, отлично понимая, что противники стоят друг друга — непредсказуемый провинциал Жора, хватавшийся за любой легкий заработок, совершенно неразборчивый в знакомствах, и столичная умница Кристина, которая шла по понятному и ровному жизненному пути к замужеству и семье.
Эта ее «стойкость» лишала Жору покоя, как советскому бедняку не давала покоя состоятельность соседей. В своей бессильной зависти и злобе он готов был на самые нелепые с точки зрения здравого смысла поступки.
Однажды после очередной ссоры посреди улицы он в каком-то яростном исступлении ума шагнул на тротуар, в самый поток машин, решив немедленно перейти оживленный проспект. Ему не повезло (а может, и повезло), так как через минуту он был сбит машиной. В итоге Жора получил сломанную в двух местах ногу и… Кристину. Она сопровождала его в — больницу, а потом без конца гуляла с ним, когда ему надо было разрабатывать ногу. Нечаянная жалость (как и нечаянная любовь) всегда вынуждает женщину забыть об осторожности.
