Может в прошлый четверг, может годы назад…
Оглянулась вчера — как пустынно сейчас.
Может в этом полёте важна лишь земля,
Где склонённая ляжет моя голова,
Но сегодня с утра, я взгляну в вышину,
И одна по дорогам бескрайним пойду.
И свободная песня, как клич боевой,
Отряхнувшись от бед, вновь вернётся домой.
И душа охладевшая, веру приняв,
Снова тело научит любовь понимать.
Я притворюсь…
Я притворюсь,
Шутя, ворвусь с прохладой,
С улыбкой, с ласковой усладой,
С речами, с мыслью в полутон,
Ничем, не выдав сердца стон.
Я притворюсь,
Не смея выдать взглядом
Всё то, чем сердце плакало в тиши.
И тихо, чтоб никто не слышал,
Я говорю себе:
— Дыши!
Не прячь в опущенных ресницах
Волшебный свет своих очей.
Смотри! На улицах столицы
Гирлянды ярких фонарей.
Смотри! Послушным снегопадом
Летит шуршащая листва.
И эта осень — лишь награда
Для тех, кто умирал вчера,
Кто не хотел вставать с рассветом.
Есть шанс обдумать в полутьме,
И всю весеннюю надежду
Оставить вспышкою в себе.
Я притворюсь, что нет любви.
Тебе скажу, что сердце пусто.
И пусть сейчас мне очень грустно,
Любовь оставлю при себе.
У ходила старая любовь…
Уходила старая любовь
Тихими шагами по бульвару.
Мы не в силах были ей помочь
И конец пути вернуть к началу.
Мы напрасно пили горький чай,
Вновь года считая по альбому
И роняя слёзы — Ах, как жаль!
Что детей не удержали дома.
Уходила старая любовь,
Чуть дыша, едва шагая в гору.
Повстречалась ей в пути — весна
И взглянула на неё с укором.
Как же ты могла уйти, сейчас,
Нити тонкие не завязав узлами.
Ты вернись и объясни им вновь, что они,
Лишь тенью бледной станут.
И решила старая любовь:
Если пропадать, то с чистым сердцем,
И вернулась, чтоб сказать нам вновь,
Всё, чем жили мы, вся наша песня,
Наши дети, наша суета, наши планы,
Наша боль и радость —
Это всё она без устали старалась,
Чтобы жизнь счастливой удалась.
Прости…
За тонкие ниточки.
Сердце до боли…
Но делаю шаг…
Над пропастью,
Слепо, почти наугад.
А там позади — прости.
Там дом мой из детства,
Там доброе сердце.
Душа так чиста, как бриллиант.
Там утро с росою,
Там воздух, как море,
Коктейль грубо скошенных трав.
Как сон уходящий.
Желанный. Манящий.
Как друг — настоящий,
Просящий побыть,
Но пора уходить!
Не плакать, так больно.
А плакать — безвольно.
И мир, удивляясь, молчит.
А детство уходит,
Как снег прошлогодний.
Но мне никогда не простить…
Себя!
Он придёт и не узнает…
Он придёт и не узнает,
Меня, в потрёпанном пальто.
В растрёпанной, зелёной шляпе,
где свили кенары — гнездо.
В лохмотьях, вместо пышной юбки,
С копной нечёсаных волос…
Придёт, и не узнает вовсе,
под пеленою горьких слёз…
И вот, когда он не узнает…
Когда, ускорив шаг — уйдёт…
Я снова превращусь и стану
Прекрасней самых ярких звёзд.
И в платье солнечного света,
И в шляпе синей от небес.
Я женщиной чужою стану,
Дождями размывая след.
Что останется?
Поменять то, что греет и лечит,
На чужое, пустое враньё…
Что останется?
Пасмурный вечер,
с непрерывным холодным дождём…
Позабыть растворение в Рае,
И сменить на поколотый лёд…
Что останется?
Право, не знаю…
Может старой гитары аккорд…
Зачерпнуть решетом без раздумий,
И откинуть подальше любовь…
Что останется?
Просто — безумье,
да в кармане поломанный грош…
Постоять у садовой калитки,
Помахать на прощанье платком…
Это значит, на веки проститься?
Нет…
На миг…
Чтоб вернуться потом…
По мотивам письма от преданного читателя о романе «Отель для призраков»
До свиданья, мой призрачный автор.
До свиданья, мой призрачный автор.
Твои истины в сердце запали.
Ни настойка полыни, ни сахар,
А на сердце занозы застряли.
Лист последний и чай недопитый,
На прощание… Взгляд мой унылый.
Вяхирь крикнул на ветке немытой
И взметнулся стрелой пестрокрылой.
Я тебя никогда не забуду…
Мой прекрасный, мой призрачный автор.
Я твой образ в тетради рисую,
Неминуемо, ярко, опасно.
Может, свидимся в жизни, бывает…
Чудеса облетают листвою.
Милый автор, не бойся, я только,
Прикоснусь охладевшей рукою.
Мы похожи, велением сердца
И туманами в тихую осень.
Русский дух, зацепившись за ветки,
Слёзным ливнем всю землю намочит.
До свиданья, мой призрачный автор.
Я надеюсь, ты снова напишешь.
И я в мыслях тебя нарисую,
Как последнюю птицу на крыше.
Тоскую
Опять раскололось небо
на маленькие осколки.
И я закрываю двери
и прячусь в застенках тонких.
Я в этом огромном доме,
всего лишь песчинка мира.
Мне было немного больно,
когда это небо выло.
Мы люди боимся правды
и прячемся от угрозы.
Но то, что является страшным,
гуляет по нашему дому.
Опять раскололось небо
на маленькие осколки.
И я открываю двери,
и в душу впускаю дождик.
Пусть он оголяет нервы,
И мысли мои рисует.
Не страшно, когда я мокну,
Ведь я по тебе тоскую…
Ключи
Я закрываю голову…
От мыслей, что как цикады.
И днём и ночью носятся,
И не дают пощады.
Снотворное выпью, так нет же!
Их так не поймать в наручники.
Лежит моё бедное тело,
А голова — мой труженик.
Твержу я чертогам памяти,
Чтоб двери свои закрыли.
Но разве они послушают?
Годами я их копила.
По тонкому льду шагаю.
Мостки проверяю трухлявые.
И на краю со скалами,
Летаю, опять летаю.
