Ну всё, доигралась. Ключики!
Я закрываю голову.
Прощайте, стихи колючие.
И голод по правде — в сторону!
Ключи я отдам прохожему.
Друзьям ведь отдашь — вернут.
И стану на всех похожая.
Вороной не назовут.
Улыбка, как снег
Улыбка мягкая, как снег,
Скомкалась в старую подушку.
Остался очень чёткий след,
Как слепок памяти послушной.
И в этой памяти — года,
Неукротимые, шальные.
И остановки — города,
Души ушедшей, побратимы.
Как удивителен каприз.
В минуту смерти и рожденья.
В конце лишь крашеный карниз,
Для взлёта или для паденья.
Но нам не следует роптать,
Ведь мы придумали всё сами.
Мы жили в разных плоскостях,
Судьбу, рисуя, как орнамент.
Но только разные цвета,
Кто ослепительно и броско,
А кто стеснительно неловко,
Копил прошедшие года.
И тихо плакал саксофон,
И удивительная скрипка,
Нас, превращая в чей-то сон,
Осенней ласковой улыбкой.
Три года пустоты
Уже три года пустоты.
Пустые улицы не чистят.
И я иду, забывши шарф.
А впрочем, не имеет смысла.
Дойдя до улицы моей,
До дома старого и злого,
Я вновь молчу и все ключи,
Теряю в сгорбленном сугробе.
Уже три года пустоты,
Но словно музыка играет,
И голоса моих друзей,
Я слышу, пусть не различая.
Я ускользала сотню раз,
Пытаясь сотворить начало,
Но всё, что я могу сейчас,
Молчать, о том, что нечто знала.
И в этом городе пустом,
Стучась в помеченные двери,
И крик — не звук, и вздох — не жизнь,
А просто, крайние пределы.
Уже три года пустоты.
Я забываю ваши лица.
И эти хрупкие мосты,
Лишь то, что мне порою снится.
Прости, Зима, за кутерьму.
Я знаю, что меня ты слышишь.
И снег я подношу к лицу,
Чтоб в зеркале тебя увидеть.
Ты хороша! Метель метёт,
Нарочно прилипая к окнам.
И день, повешенный на гвоздь,
Опять сугробами наполнен.
Возможно, останусь собою
Возможно, останусь собою.
Возможно… Но это не точно.
Ведь день не кончается точкой,
А длинной звенящей строкой.
И всё, что обычно, невзрачно,
Бывает нескучным порой,
Когда протираете рамку,
Картину со стенки долой.
А там — целый мир по секрету.
И цвет у обоев другой,
И каждое жаркое лето,
Живёт паучок домовой.
Возможно, останусь собою.
Возможно… Но это не точно.
Я буду худее или толще,
Но сердцу не будет застой.
Я буду любить, но не так.
Забыла привычные фразы.
Все бабы такие заразы,
Когда не пускают в постель.
И это не значит — мне лень.
Я просто немного другая.
И музыка, и покрывало…
Но запах как раньше — сирень.
Вот так изменяется день.
И годы меняют с изнанки,
Резинки и старые тапки,
И нашу копилку потерь.
Возможно, останусь собою.
Возможно… Но это не точно.
Ведь я написала до точки,
Историю жизни своей.
Наверное, стану мудрей.
И больше смогу улыбаться,
Пусть прошлое будет цепляться,
Ему не открою я дверь.
В последний и радостный день.
Я не буду другой…
Я не буду другой — никогда!
И тебя предпочту — одиночеству.
Я люблю, что весна не пришла,
Это тема для слёз и для творчества.
Я привыкла, что ты не звонишь.
Хоть и пауза слишком затянута.
Ну, подумаешь, ты замолчишь.
Я не буду скучать! Я ведь странная!
Я всё помню, от А и до Я.
В голове всё хранится и требует,
Чтоб вернула я время кайму,
И пришила на место — бессмертие.
Мы так долго мечтали в любви,
И иллюзия строилась странная.
Вот теперь на меня посмотри…
Я холодная и безымянная.
Водопады, лишь брызги воды.
Люди ярче, я в этом уверена.
Я сегодня готова уйти…
Карта жизни частично потеряна.
Я была на минуту — слаба,
В те чудесные дни, что мы встретились.
Столько раз, проклиная себя,
Наконец-то нашла соответствие.
Умножая былое на ноль,
Получала я формулу истины.
Вот состарюсь и вспомню тебя,
Называя то время — бессмысленным.
Понедельники
"Любимые" понедельники,
В отдельном календаре.
Осенние понедельники,
Лежат на моём окне.
И каждый, я помню,
Въедливо…
Люблю и хочу понять,
За что эти дни коварные,
Людей заставляют страдать.
И как кирпичи на голову,
На нас, голубиный помёт.
Растерзаны и закованы,
В недельный круговорот.
Меня забывали многие,
Именно в этот день.
Меня провожали толпами,
До края моих потерь.
Меня предавали…
Плакали, диету начав с нуля.
Меня удивляли красками,
Листочки календаря.
Я падала в понедельники,
Тонула, и вновь плыла,
На острове как отшельники
С другими по капле пила.
И улыбалась нечаянно,
Когда повстречав любовь,
Думала, что в понедельники,
Она возьмёт и уйдёт.
И вот, оказавшись в центре,
На половине пути.
Я поняла, что понедельник,
Седьмая часть от судьбы.
И стала она дороже,
Эта седьмая часть.
Любите свои понедельники,
Любовь не боясь повстречать!
В земле
Я люблю холодную землю, и не тает она, и не стонет.
И одежда её бесцветна, как большое снежное поле.
Там в глубинах мы прячем тайны, прячем кости родных и любимых.
На могилах кресты да камни, и молитвы за них — едины.
Я люблю голубое небо, и туманное, и любое.
В том бескрайнем небесном прибое, тоже белое снежное поле.
В высоте, где возможно звёзды, мы рисуем иные картины.
Уничтожить их невозможно, там любимые и родные.
Я стираю пыль с фотографий, что как фрески горят на стенах.
Наше сердце умеет прятать и лелеять всех тех, кто в небе.
И надежда, она без плоти, и в пространстве почти как воздух.
Даже если сгорели кости, наше сердце их помнить хочет.
Суть
