— Лар, ты ошибаешься. Просто весна, в Париж собираемся. Я решила заняться собой, как ты советовала, встряхнуться как-то, поменять гардероб…
— Про тряпки давай потом. Света, ты же никогда не умела скрывать своих чувств. Тебя всегда глаза выдают. Раньше они были, как у побитой собаки, а сейчас светятся. И вообще, в последнее время ты очень изменилась.
— Ты серьезно? — забеспокоилась Светлана, подавляя желание взглянуть на себя в зеркальце.
— Ой, да не волнуйся ты, — успокоила Лариса, заметив перемену в лице подруги. — Твой зубодер только молярами и премолярами интересуется, упуская из вида все остальное.
— Он не зубодер. Он великолепный врач.
— Свет, не уходи от ответа, колись. Кто он? Где работает? Сколько лет? — глаза у Ларисы загорелись.
Светлана тяжело вздохнула, понимая, что Лариса не отстанет.
— Помнишь, — она замялась, стараясь отсрочить момент признания, — я вам рассказывала про спасенного пациента?
— Он ожил окончательно и, восстав из ада, полюбил тебя? — поразилась Лариса.
— Не паясничай, я серьезно. И все совсем не так, мы просто встречаемся.
— Ага, еще скажи, что вы дружите, как мальчик с девочкой.
— Да тьфу на тебя! Вечно ты со своими шуточками.
— Женщина с юмором лучше, чем женщина с проблемами. Продолжай.
— Мы встречались, в ресторан ходили, на выставки.
— Свет, короче, — перебила Лариса, — у вас что-то было?
— Лариса, — вскричала Светлана, заливаясь румянцем, — да мы… Да ты что?!
— Понятно, — вздохнув, подытожила подруга, — букетно-конфетные отношения со стихами под луной. Тебе нимб не жмет?
— Не жмет, — надулась Светлана. — И крылышки не режутся.
— Не обижайся, — примирительно взяла ее за руку Лариса. — Надо же было тебя как-то разговорить.
— Понимаешь, он необыкновенный. Я таких еще не встречала. Он добрый, интересный…
— И вышивать, и на машинке… — поддакнула Лариса. — Света, да все понятно, влюбилась ты. Я ведь тебе давно говорила: заканчивай в тоске сидеть. Ну и славно!
Лариса обняла подругу.
— Я только не знаю, как мужу в глаза смотреть.
— А что тебя смущает? — взорвалась Лариса. — Он же тебя вместо домработницы держит. И не спорь. Что он тебе на прошедшее Восьмое марта презентовал, все забываю спросить? Чудо-миксер или электрическую швабру?
— Набор скороварок, — опустив глаза, еле слышно выдавила Светлана.
— Что? Кастрюли? — Лариса не верила своим ушам.
— Скороварки, очень современные и дорогие, — грустно поправила ее Светлана.
— Боже! — возвела глаза к потолку Лариса. — Это хуже, чем я нафантазировала. В следующий раз получишь в подарок суперёршик для унитаза. Пусть не удивляется, почему жена в разнос пошла. Или он думает, что в пятьдесят лет женщине мужской храп приятнее комплиментов?
Посмеиваясь, Лариса взглянула на часы:
— Ладно, мне пора, а то опоздаю. На проспекте Мира наверняка пробки. Девчонкам скажу, что у тебя уважительная причина, а когда в следующий раз увидимся, все сама им расскажешь. Развлекайся, прогульщица, — она остановилась, держась за ручку двери. — Все-таки лучше видеть тебя счастливой, чем затюканной клушей, но со знанием французского. Все, я побежала.
Быстро собрав истории болезней, Светлана накрасила губы, бросила косметичку в сумку и, закрыв кабинет, направилась в регистратуру.
В это время Лариса, как заправский агент ЦРУ, притаилась в кустах. Любопытство было так велико, что, наплевав на приличия, она решила хоть одним глазком взглянуть на таинственного ухажера. Увидев мужчину, к которому подошла Светлана, она обомлела. Она ожидала увидеть кого угодно, но не воплощенную мечту любой женщины. Дело было не только в сногсшибальной внешности. Ей было достаточно одного взгляда, чтобы безошибочно оценить и машину, и пальто нового знакомого Светланы. Проследив, как галантно мужчина помогает Светлане сесть в машину, Лариса покачала головой.
«Да, — подумала она, — влипла ты, Светик, по полной программе. Такие мужики или женятся на выбранной ими женщине, или бросают ее после первой ночи. В любом случае, ничем такое дело не закончится». Возбужденная увиденным, она направилась к своей машине, припаркованной неподалеку от медсанчасти.
Лариса отправилась на курсы. Она была безумно рада за подругу, но маленький завистливый червячок, как она ни старалась его придавить, не давал ей ощутить эту радость в полной мере.
После недоразумения со стриптизером-сантехником Наталья дулась на Ларису два дня. Первый — за обломанный мамой кайф, второй — для проформы, выдерживала характер. Она помышляла продержаться еще и третий, в надежде, что шутница сама отзвонится, прочувствовав всю недостойность поступка, но, помусолив ситуацию под соусами добра и зла, Наталья пришла к выводу, что вина маман существенней, в поступке же подруги криминал отсутствовал, имелось лишь страстное желание реванша за историю в овощном отделе супермаркета.
Молчание затянулось. На работе становилось скучно. Пора было выходить из подполья, да и повод имелся. Быстро настучав простым карандашом по кнопкам телефона номер, восседая на стульчике за секретарским столом, она привычно зачастила: