— Мне хватило того, что я услышал. Не пытайся мне по второму кругу эти продуктовые бредни пересказывать. Я как ее с линейкой в кафе увидел, за мобильником в карман полез, думал — все, пора Иван Гаврилычу в клинику звонить.
Светлана и Илья прыснули.
— Коль, хватит, я больше не могу.
— А ты что ржешь, старая антилопа? Я б на твоем месте названием кремчика поинтересовался бы. Эта мать-земля укатит с нашим сеятелем, и тебе придется продуктовые души изгонять. Ты хоть запомнила, где точка разделения души и тела? То-то ж. Какой тебе Париж. С завтрашнего дня на курсы к этому, который учитель. Заодно поинтересуйся, где у них кладбище цубеек, навестим, цветочки возложим.
Светлана видела, что Николай шутит. Несмотря на странности девушки, ему было приятно, что такая фемина обратила внимание на его обалдуя.
— Пап, у каждого свои тараканы.
— Ага, только у твоей кукушки они голубоглазые и размером с крысу.
— Ну нравятся ей все эти штуки, поиграет, потом другим займется.
— Лично мне, сынок, все равно, встречайся хоть с Папой Римским. Только о чем ты с ней разговаривать будешь, когда страсть поутихнет?
— А с мамой вы прям целыми вечерами разговариваете, — буркнул сын.
— Правильное замечание, с мамой мы разговариваем молча. Любовь, как фотоальбом — пожелтела, постарела, а выбросить жалко, поэтому ставим аккуратненько на полочку рядом с классиками, а потом долгими зимними вечерами, где-то на закате жизни, перелистываем страницы. Красиво сказал, — похвалил Николай сам себя. — Твое здоровье, жена любимая. Они чокнулись и поцеловались.
— А теперь серьезно. Я в твою личную жизнь никогда не вмешивался.
— Согласен, — подтвердил Илья.
— Я и дальше оставляю за собой право на нейтралитет. Бестолковое это дело — взрослого человека жизни учить, но прежде, чем ты увязнешь окончательно, помни, что там двое детей, которым телевизор весь мир заменяет. Все, мы с матерью пойдем, а ты прибери здесь, — приобняв жену, Николай вывел ее из кухни, первый раз за много лет оставив обескураженного сына наедине с неубранной посудой.
Они лежали в кровати и разговаривали. Свет ночника, свежее постельное белье цвета лаванды. Гнездышко любви для семейной пары, прожившей вместе больше двадцати лет.
— Коль, а она Илюшку-то не испортит, не перетянет в свою секту? — неожиданно взволновалась Светлана.
— Сомневаюсь. Он хоть и балбес, но Козерог до мозга костей.
— Детей жалко.
— Если дело действительно у них сладится, то мы с тобой уж научим их и блины есть, и книжки читать. В конце концов вернутся, и будет семья.
— Хорошо бы. Знаешь, видно, девушка она добрая, тяжело ей одной с двумя детьми остаться на руках, в чужом городе без поддержки, без родителей, да еще при такой красоте.
— Согласен, ее счастье, что она в секту, а не на панель попала. Деньги что… пришли-ушли, а так могла б и жизни, и детей лишиться. А знаешь, я любой красавице-антилопе предпочту старую добрую лошадку, в особенности если она в красной с рюшками попоне, — приобнял Николай жену.
— Это кто здесь старый? Да я моложе тебя на три года, да я в бассейне стометровку без отдыха проплываю! И вообще, хватит резвиться, дай лучше книгу почитать, — Светлана повернулась к нему спиной и потянулась за романом, лежавшим на столике, сознавая, что часть бедра, просвечивающая сквозь тонкую ночную сорочку, попала в поле зрения мужа.
— Светка, ты меня раздразнила, бросай свою литературу и иди сюда. Я, конечно, не терминатор, но я так долго ждал этого вечера, а ты то бантом, то бельем, то теперь этой рубашкой разбудила во мне зверя, — забубнил Николай, подбираясь к супруге. — И пусть мать-земля светит и что-то еще пусть другие сеют, а я буду тебя любить долго-долго.
— Долго — это сколько? Пять минут, десять? — завлекающее спросила она.
— Всю ночь, — и он погасил свет.
— Мам, я никак не пойму, ты на чьей стороне, почему ты все время его защищаешь? Правильно тетя Лариса про тебя говорит, у тебя все идеальные. Неужели ты не можешь признать, что не все мужчины, как наш папа?
— Элечка, но факты! Если ты будешь продолжать видеть то, чего нет, ты одним своим недоверием под конец отправишь мужа в объятия другой.
Валентина с дочерью сидели у Эли на кухне. Безобидная беседа о текущих делах плавно свернула на обсуждение подозрительного поведения Алексея, уехавшего с девочками в цирк.
— Ага, значит, ты тоже видишь его непостоянство?!
— Опять ты за свое. Если жена не переставая пилит мужа, обыскивает его карманы и роется в мобильнике, то заканчивается такой брак психушкой для женщины. В лучшем случае, разводом. Это тебе даже твоя любимая тетя Лариса скажет.
Валя подлила Эле экологически чистого вина. Изготовленное из биовинограда вино было на удивление вкусным, практически единственным продуктом из биомагазина, который Валя могла употреблять без зубовного скрежета.
— То есть, по-твоему, я сумасшедшая?
— Нет, конечно, ты просто много работаешь, взвалила на себя детей, диссертацию, плохо питаешься и не даешь никому тебе помочь. Тебе нужен отдых, — дипломатично лавировала Валя. — Элечка, мы с папой хотим как лучше.