– Значит, сперва мне не разрешают являться в Англию, а после отказывают в праве покинуть ее. Вы то одно от меня требуете, то другое, а потом удивляетесь, почему я хочу взять все в свои руки. А между прочим, без меня епископ Илийский с его необузданным стремлением к власти поставил бы Англию на колени.
– С ним уже разобрались, и на его месте теперь архиепископ Руанский. В том деле ты действовал решительно, и я горжусь тобой. Но твои нынешние действия отдают не столько высокими идеалами, сколько мелким интриганством. Ты отлично знаешь, что Адель – подпорченный товар, и все равно собираешься жениться на ней и привести в семью?
– Да, – упрямился Иоанн. – Почему я должен отказываться от такой выгодной партии, ведь мне приходится самому прокладывать себе дорогу в мире?
Алиенора поборола желание отвесить сыну пощечину. Провозгласив Артура наследником трона, Ричард навредил себе больше, чем мог представить, и ее гнев только ухудшит положение.
– Ты плоть от плоти моей, – произнесла она более спокойным тоном. – Я девять месяцев носила тебя в утробе – так же, как носила Ричарда. Вы оба дороги мне, но это противостояние больше не может продолжаться. У меня в жизни не осталось ничего, кроме вас, моих детей. Ты и Ричард должны скакать бок о бок, вместо того чтобы пытаться выбить друг друга из седла.
– Ричарду тоже неплохо бы помнить об этом, – не поддавался Иоанн.
– Конечно, и от меня он услышал точно такие же слова. Но мы сейчас говорим о тебе. Не пристало английскому принцу добиваться милости при чужом дворе. Ты должен забыть о всяком себялюбии и подумать об общем благе. Это и значит быть принцем или королем. Может, тебе кажется, будто ты вяжешь крепкий шнур, вплетая в него короля Франции, но на самом деле ты вплетаешь в него кинжал, который перережет в твоем шнуре все нити. – (Иоанн молчал.) – Я люблю тебя и полагаю, что ты тоже меня любишь. Так вот, ради меня, прошу, откажись от своего намерения и поищи иной путь. – Она примирительным жестом коснулась его колена. – Послушай, мы могли бы обсудить это подробнее. Твое благоразумие обязательно будет вознаграждено – новыми землями или, к примеру, новыми обязанностями в управлении государством.
Сын сменил позу, и Алиенора почувствовала, что его настрой изменился. Возможно, она сумела пробить стену.
– Ладно, я готов договариваться, – проворчал Иоанн. – Но то, что предлагает Филипп, стоит дорого.
Алиенора прикусила язык. Неужели предложение Филиппа стоит больше, чем верность и честь, хотелось ей спросить. Но она достаточно его бранила, теперь надо утешить и похвалить.
– Да, так тебе кажется сейчас, только в будущем все может обернуться совсем иначе.
– Я подумаю, – сказал Иоанн.
Алиенора поднялась:
– Мне нужна твоя клятва, сын мой.
– Ладно. Клянусь, что я подумаю над твоими словами, мама! – Все-таки он не хотел уступать. – Сейчас я ничего не могу тебе обещать. И я не ребенок, не надо подсовывать мне хлебную тюрю вместо того, что по-настоящему ценно.
Она сжала его руки:
– Знаю. Тогда поклянись, что не уедешь этой ночью и не сядешь на корабль, идущий в Нормандию.
Его губы растянулись в улыбке, хотя глаза смотрели по-прежнему жестко.
– Клянусь! – сказал он и высвободил руки из ее ладоней.
Алиенора видела, что сын пытается вести свою линию.
– Тогда увидимся завтра. – Она пошла к двери, но на полпути обернулась. – Я прочитала твое письмо.
Он посмотрел на мать с подозрением:
– Какое письмо?
– От твоего сына… или у тебя есть еще какое-то письмо?
– А-а. – Иоанн сделал несколько шагов к сундуку и взял с его крышки свиток.
– Несомненно, он очень привязан к тебе и хочет порадовать. Мне кажется, что и ты его любишь. – Она говорила с теплотой в голосе, но намек был ясен: если Иоанн уедет к Филиппу, то многое потеряет. – Как известно, истина не только в вине, но и устами младенца глаголет она же. Что касается остального, то мы живем во лжи – все мы. – Алиенора вернулась, чтобы поцеловать сына в щеку, чуть выше мягкой бородки. – Но в наших сердцах всегда хранится истина.
Она шла в свою опочивальню, гадая, преуспела ли в беседе с сыном. Все еще оставалась вероятность того, что он переплывет море и договорится с Филиппом, и это будет катастрофой. Иоанн мнит себя великим манипулятором, но по сравнению с королем Франции он просто ребенок. Хорошо, что к концу года вернется из Крестового похода Ричард, подумала она. Каждый прожитый день приближает ее к этому моменту, а пока надо как-то удержать Иоанна на поводке. Потом Ричард сам за него возьмется.
