Алиенора одобрительно кивнула, когда Блуа закончил читать последнюю табличку.
– Поручаю тебе проследить за тем, чтобы послание переписали как нужно. Добавь или удали то, что ты сочтешь нужным для достижения наибольшей выразительности.
– Госпожа, оно уже очень выразительно! – Он довольно блестел глазами. – Но я сделаю все, что смогу, чтобы довести каждое слово до совершенства. – С бесшумной ловкостью он собрал свои принадлежности, поклонился и исчез.
Измотанная, но удовлетворенная, Алиенора отправилась спать, но никак не могла остановить поток мыслей. Она все время думала о Ричарде, представляла его в темнице и вспоминала дни, когда сама томилась в Саруме. История повторялась, и конца ей не видать. Надо что-то делать! Сон – пустая трата времени, пока Ричарда держат в плену. Закрыв глаза, она потянулась к нему мыслями через сотни миль, зная, что он там и ждет ее. Даже когда ей говорили, будто его нет в живых, Алиенора им не верила, потому что чувствовала, как бьется его сердце. Когда-то она носила это сердце в себе и питала его собственными соками и кровью. Она и теперь отдаст сыну свою кровь, всю до последней капли.
Иоанн опустился на колено перед матерью и приложился губами к рубиновому перстню на ее правой руке. Он только что передал ей на хранение ключи от крепостей Виндзор и Уоллингфорд, а также официально признал перемирие с юстициарами. Теперь можно будет без помех собирать средства для выкупа.
Алиенора склонилась, чтобы одарить его поцелуем мира; это был холодный, чисто политический жест. Она все еще любила Иоанна, потому что это ее сын, но после недавних его поступков испытывала обиду и отчуждение. Однако им нужно содействие Иоанна, пока идет сбор выкупа, а также доля от доходов его владений, и королева готова была помириться.
– Я рада, что мы снова едины. Возможно, теперь ты примешь тот факт, что Ричард вернется и что пока он способен править государством через посланцев. Жизнь в его землях потечет как обычно.
– Конечно, матушка, – кивнул Иоанн. – Но ты понимаешь мою озабоченность. Ты все говоришь правильно, однако без Ричарда королевство уязвимо.
И опять, как всегда, сын переводил разговор в нужное ему русло, но в интересах установления хрупкого мира Алиенора не возражала.
– Да, и чем раньше он вернется домой, тем лучше. Нам требуется твоя помощь в сборе выкупа.
– Сделаю все, что в моих силах, матушка.
Слишком уж покладист, с легкой тревогой отметила Алиенора.
– Ты знаешь, что император требует от нас заложников?
– Я горячо надеюсь, что ты не предлагаешь поехать мне! – Иоанн улыбнулся, чтобы подчеркнуть шутливость своих слов, но взгляд его оставался жестким.
Она в раздражении тряхнула головой:
– У меня совершенно нет времени на легкомысленное веселье, хотя да, ты вполне заслужил, чтобы тебя послали заложником. Но пока можешь отправить своего сына.
Улыбка исчезла с его лица.
– Что ты сказала? Какого сына?
– Ричарда! У тебя же один сын? Он носит имя твоего брата, и ему десять лет, то есть он вполне взрослый, чтобы уметь вести себя и преодолеть долгое путешествие. Также едут твои племянники Оттон и Вильгельм, а еще твой единокровный брат Уильям. Клерки уже подготавливают список.
– А если я не позволю ему ехать?
– У тебя нет выбора. Чтобы наладить отношения между тобой и Ричардом, будет справедливо, если ты пошлешь своего сына. И если выкуп заплатим быстро, он вскоре вернется домой.
У Иоанна задергалась щека. Он ничего не говорил, но его гнев и смятение были очевидны.
– Да, – согласилась Алиенора, – это больно, когда у тебя забирают то, что тебе дорого. Извлеки из этого урок, Иоанн. В тебе есть величие, не загуби его.
Сын сузил глаза и сжал челюсти. Алиенора ушла, оставив его размышлять над услышанным. Она и вправду надеялась, что этот урок не пропадет даром. Надежда никогда не умирает.
