Младе не хотелось идти в трапезную: на кухне было гораздо уютнее и приятно пахло готовящейся едой, а потому она примостилась у стены на лавке, жуя пирожки с печенью, которыми её щедро угостила Правда. Ещё ей досталась сочная жареная почка и приличная горка блинов. Но скоро черноволосой женщине-кошке стало совестно оттого, что она сама наедается от пуза, а бедная Дарёнка там лежит голодная. Однако припасов дома было негусто: солёная рыба, кое-какая крупа, немного хлеба да кадушка мёда. Без хозяйки в доме Млада жила, не особо утруждаясь стряпнёй: либо подкреплялась здесь, на кухне, либо заглядывала на обед в родительский дом, либо охотилась и ловила рыбу сама в облике чёрной кошки. Но теперь всё должно было измениться. Впрочем, будущую хозяйку пока саму следовало накормить и отогреть.
«Правда, а можно мне немножко снеди с собой взять?» – попросила Млада.
«С собой – только семейным, сама знаешь, – ответила та. – А ты у нас, вроде, холостая пока… Или, – подмигнула обладательница кучи шрамов, – завелась-таки зазнобушка?»
Наученная горьким опытом, Млада предпочла о грядущих изменениях в своём семейном положении прежде времени не болтать.
«Нет, мне для себя», – уклончиво ответила она.
«Ну, а для себя – вестимо как: уноси только то, что в брюхе поместится, – усмехнулась Правда, поливая жарящегося кабана растопленным жиром. – Ешь досыта, кусков во рту у тебя никто не считает».
Млада и не подумала обидеться: порядок она знала, а к Правде питала огромное уважение. Чем-то она напоминала ей собственную родительницу, Твердяну.
«Ну что ж, – думала женщина-кошка, – придётся Дарёнке кушать хлеб да мёд… Чем не пища? В меду – сила солнца и лета, а хлеб, испечённый руками матушки Крылинки – добрый и целительный. На первый раз после болезни – самое то. А потом сообразим что-нибудь и посущественнее».
На шероховатых, нештукатуреных стенах трапезной ярко горели светочи, хотя в большие окна уже заглядывал первый розоватый отсвет утренней зари. За длинным столом подкреплялся сторожевой отряд во главе с Радимирой. Начальница крепости, ещё не успевшая обзавестись супругой, не держалась особняком от своих бойцов и принимала пищу вместе со всеми. Шелуга была домом сероглазой Сестры, а её обитатели – её семьёй. Поприветствовав начальницу и бойцов отряда, Млада доложила:
«На моём отрезке границы всё тихо, госпожа: птица не пролетала, зверь не прорыскивал… Но хмарь сгущается».
«Недобрая эта тишина», – промолвила в ответ Радимира.
О Дарёне Млада не обмолвилась ни словом, но жест начальницы крепости вынудил её задержаться. Внимательные серые глаза словно ощупывали её с головы до ног.
«Ладно, ступай», – так ничего и не спросив, сказала Радимира.
Млада вернулась в лесной дом. Дарёна ещё и не думала пробуждаться, разрумянившись и тихо дыша, и женщина-кошка, склонившись над ней, с нежностью улыбалась. Пусть спит без забот, пока можно…
Вечерний бор дышал осенней тревогой, огненный шар солнца завис низко за сосновыми стволами, но на него наползали странные тёмные пятна – бесформенные твари, как будто пытавшиеся его сожрать.
– Всё, пора…
Млада присела на старый пень, весь пушистый от мха, достала баклажку с отваром яснень-травы и отпила глоток: дышать стало тяжеловато, пришло время почиститься от хмари. Задание по разведке обстановки она уже почти выполнила, свой участок владений князя Вранокрыла осмотрела и не нашла ничего похожего на подготовку к войне. У остальных разведчиц, действовавших в других частях княжества, были пока такие же сведения. Вот только Марушины псы что-то неслыханно обнаглели – рыскали и шныряли там и сям, пугая народ. Млада видела их даже днём. Они её тоже заметили, но не подходили близко и не нападали, лишь злобно щурились на неё из глубины леса жёлтыми глазами: побаивались, да и дневное зрение у них было плоховато – единственный изъян. Зато во тьме они видели прекрасно и после заката становились совсем бесстыжими – подбирались даже к людским поселениям, воровали скот и нападали на заблудившихся детей. Убивать их было запрещено – как священных слуг Маруши. Впрочем, обычное оружие против них мало помогало, тут требовалось белогорское, но у жителей Воронецкого княжества не было возможности его достать.
На Младе был местный мужской наряд: с её ростом и телосложением ничего другого и не оставалось. Отсутствие бороды вроде бы не слишком привлекало внимание: бритые мужчины иногда встречались, но в основном среди знатных. Голос? Она старалась по возможности мало разговаривать, да это почти и не требовалось. Нужны были лишь приметливый глаз да чуткое ухо, а потому к расспросам она не прибегала, по большей части слушала и смотрела. Местную еду и питьё приходилось запивать глотком отвара, в противном случае Млада рисковала отравиться. Здесь всё было пропитано хмарью.
