– Да я это… Дык, я ж за братом и сестрицей пошёл, – забормотал парень, спохватываясь и суетливо поднимаясь на ноги. – Они как по бруснику ушли с самого заранья, так по сию пору домой и не возвернулись… Вот я и ищу их… Серка, вон, с собой взял, – парень погладил собаку. – Он след-то учуял, и пошли мы… Споро так пошли. А тут этот… – Он покосился на грязную кучку – всё, что осталось от оборотня.
– Понятно, – проговорила Млада. – Тебя как звать?
– Будишей, – ответил тот. – А ты, господин, не из наших мест будешь… Баешь не по-нашенски, выговор у тебя чужой.
Млада только хмыкнула. Вот поэтому она и старалась больше молчать… А парень, немного придя в себя, уже любопытствовал:
– А ты сам откель? И как тебя звать-величать? И по каким делам в наших краях? – Словно и не с оборотнем он только что встретился, а с обычным медведем.
– Погоди допрос-то учинять, – усмехнулась женщина-кошка. – Зови меня Соколом… Странствую я. Брожу по свету, ума-разума набираюсь. Ну, пойдём твоих брата и сестру искать.
Млада хотела добавить: «Если их ещё Марушины псы не съели», – но пожалела парня. Серко снова взял след, понюхав девичий платок, и они двинулись за собакой – когда быстрым шагом, а когда и на бег переходили.
– Слушай, Будиша… Лес оборотней полон, какая же брусника? – сказала женщина-кошка по дороге. – Из-за ягод жизнь под угрозу ставите.
– А как без ягод-то? – ответил тот, перепрыгивая ложбинку с водой. – Без ягод в зиму – никуда. От худосочной болезни [34]и прочих хворей – первое средство.
– Капуста, хрен, лук и чеснок – не хуже, – заметила Млада. – А в лес за ними ходить не надо: в огороде растут.
Собака между тем так рванула вперёд, что им пришлось здорово поднажать, чтобы не потерять её из виду. Младе не составляло труда бежать наравне с псом, а Будиша уже порядком устал и запыхался.
– Серко! – пропыхтел он. – Куда ты так шибко!
Но Серко не сбавлял хода: видимо, цель поиска была уже близко. Закат ещё не успел отгореть, как послышался лай. Парень, спотыкаясь и падая, еле поспевал за Младой.
– Ух… Нашёл… Нашёл! – взволнованно задыхался он. – Серко их нашёл!
Пёс стоял у заброшенной медвежьей берлоги под корнями огромной старой сосны и призывно гавкал, виляя хвостом. Женщина-кошка подоспела первой.
– Есть там кто живой? – позвала она в заросшее травой отверстие. – Выходи!
В логове кто-то зашевелился. Послышался серебристый девичий голос:
– Щур, лезь… Лезь, а я опосля тебя!…
Из тёмного провала показалась светловолосая детская головёнка, и наружу выкарабкался чумазый мальчик лет шести в заплатанном суконном кафтанишке. Едва выбравшись, он застонал и сел на землю, растирая ногу и морщась. Увидев собаку, он обрадовался.
– Серко, Серко, – ласково приговаривал он, ероша шерсть на собачьей морде. – Хороший, добрый Серко…
Тем временем подбежал вконец запыхавшийся Будиша.
– Ох же вы, вражьи дети, – одышливо рассыпался он в упрёках. – Я ж вас по всему лесу ищу… Мать ревмя ревёт… А вы тут… отсиживаетесь!
Мальчик набычился, уткнувшись в пушистый бок Серко. Млада помогла выбраться совсем юной девице в цветастом платке, повязанном поверх шапочки, коричневом кафтане и с корзиной, полной ягод брусники. Щёки девушки пылали румянцем, как грудки снегирей, и Млада невольно улыбнулась. Она не жалела, что вмешалась: кто знает, что бы стало с этой милой девчонкой, не окажись она поблизости.
– Любава, вы куда запропали? – накинулся на неё Будиша. – Заблудились, что ли?
– Оборотня испугались, – ответила девушка, смущаясь от взгляда Млады. – Щур упал и ногу себе свихнул. Залезли в эту дыру, сидели, сидели… Оборотень ушёл, да выходить боязно было: а ну как он поблизости шатается? А темнеть уж начало…
– Он и шатался, – сердито буркнул Будиша. – Вот, господин… Соколом его зовут. Он меня от этого оборотня спас. А то б сожрал он нас с Серко.
Любава поклонилась, зардевшись ярче брусники. Млада присела и принялась ощупывать ногу мальчика. Он было дёрнулся, а женщина-кошка сказала строго, но по-доброму:
– Не трепыхайся, Щурёнок. Сейчас ногу тебе вправлю, немножко больно будет, терпи.
У парнишки была вывихнута лодыжка – к счастью, не слишком сильно. Разув пострадавшую ногу, Млада точным движением поставила сустав на место, одновременно вливая в мальчика солнечную силу Лалады. Тот только пискнул – даже не столько от боли, сколько от удивления, что всё так быстро исправилось.
– Ш-ш, у кошки боли, у собачки боли, у нашего Щура заживи, – приговаривала Млада, поглаживая и разминая крошечную ножонку. – Ну, вот и всё.
