– Ты смелая, Ждана, – промолвила чёрная всадница. – Там, где иной воин сдался бы, ты продолжаешь сражаться… Моё имя – Северга, это я по просьбе Вука должна была сопровождать тебя до Белых гор, но ты ухитрилась от меня сбежать с этой девчонкой. За неё не бойся, я не убила её. Полежит и встанет… Правда, не так скоро, как хотелось бы.
Слышались всхлипы: это Вечеля с Боско оттаскивали тело знахарки к дому.
– Зачем ты убила её? – глухо спросила Ждана.
– Это сделала не я, а мой конь, – ответила Северга, успокоительно похлопывая нервно притопывавшего коня по шее. – Весьма сожалею… Дым не любит этих вышивок до бешенства.
Она оставила коня у столба-коновязи, вырезанной из цельного бревна, и приказала стоять смирно, а сама направилась в дом. Её чёрный плащ краем почти касался земли, а волосы отливали синевой. Ждане пришлось сделать усилие, чтобы преодолеть мертвящий яд слабости и заставить ноги повиноваться; оскальзываясь в грязи, она кинулась вперёд и попыталась преградить Северге путь внутрь, к Малу и Яру, но наткнулась грудью на стальной налокотник всадницы: та положила руку на дверной косяк, не давая Ждане пройти.
– Успокойся, – сказала она снисходительно. – Я не враг.
Те же слова сказал Вук: «Я не враг тебе». А Северга, войдя в дом и принюхавшись, поморщилась. Ткнув кнутовищем в укутанный горшок с настаивающимся отваром против хмари, приказала:
– Убрать!
– Сейчас, сейчас, – одышливо отозвался Вечеля.
Тело Малины лежало в сенях, укрытое рогожкой почти с головой, виднелся только верх её вышитого красного повойника. Боско, размазывая слёзы по неумытому лицу, сидел рядом. Ждана поискала взглядом Мала и нашла его на печке, рядом со стонущим и кашляющим Яром; едва Северга приблизилась, чтобы взглянуть на ребёнка, Мал выбросил вперёд руку с ножом:
– Прочь!
В его округлившихся от ужаса глазах сверкала решимость драться до последней капли крови. Слегка отклонившись назад от ножа, Северга усмехнулась. В окно было видно, как Радятко снаружи силился вытащить свой меч из стены, но тот засел накрепко.
В осиротевшем без хозяек доме воцарилась горестная тишина, только слышались всхлипы мальчика. В распахнутую настежь дверь незваным гостем врывался холодный ветер, Яр хрипел, кашлял и сбрасывал полушубок, а Мал машинально укрывал его снова и снова, тогда как его остекленевший от страха взгляд неотрывно следил за женщиной в тёмной броне.
Ростом, телосложением и силой Северга походила на дочерей Лалады, но взгляд выдавал её принадлежность к царству Маруши. Стряхнув с плеч плащ, она свернула его и повесила на прялку; блестящая, как у Твердяны, чёрная коса спускалась по её спине ниже пояса. Усевшись на место главы семейства за столом, Северга бросила задумчивый взгляд в сторону Яра.
– Твой сын слишком тяжело болен, княгиня, знахарка всё равно не сумела бы его спасти, – проговорила она. – От трав, которыми она собиралась его лечить, толку не будет, он угаснет за два-три дня. Но я могу сделать так, чтоб он выжил.
– Так сделай это, – проронила Ждана, ощупывая под одеждой игольницу.
Ледяной взгляд Северги вонзился в неё больнее иглы.
– Просишь о помощи, а сама думаешь о том, как убить меня, – хмыкнула та. – Сначала я хотела помочь тебе просто так, но теперь… даже не знаю. Придётся всё-таки взять с тебя плату.
Ждана прислонилась к стене, ни жива ни мертва. Перед её глазами стояло залитое кровью лицо Малины, а из груди рвался крик, острый и безумный, ранящий душу, как ветка с шипами.
– Я долго преследовала вас, устала и проголодалась, – сказала между тем Северга невозмутимо, сидя за столом с хозяйским видом. – Пусть истопят баню, а ты, Ждана, попаришь меня. – И добавила с многозначительной усмешкой: – Думаю, мало кто на свете может похвастаться, что банщицей у него была сама княгиня Воронецкая!
Сняв латные перчатки, она со стуком решительно припечатала их к столу. Жестом скупца, гребущего к себе золотые монеты, её смуглая рука с длинными пальцами притянула блюдо с ватрушками. Склонившись и понюхав, Северга взяла одну ватрушку и надкусила, но тут же скривилась и пренебрежительно бросила, после чего раздражённо отодвинула всё блюдо.
– Это не еда… Я люблю мясо. Приготовь мне достойную пищу, княгиня.
– Сначала вылечи моего сына, – потребовала Ждана, покрываясь сухим румянцем отчаяния. Внутри у неё невыносимо жгло, словно раскалённым железом в ней ворочали.
– Лечение много не займёт, не успеешь и глазом моргнуть, – ответила Северга. – Время ещё есть. Ну! – сдвинув брови, нетерпеливо воскликнула она. – Почему баня ещё не топится?
– Пошли, Боско, – вздохнул Вечеля, подходя к мальчику и устало сутулясь над ним. – Раздуем огонь-то…
Мальчик не шевельнулся, не сводя глаз с тела под рогожкой. Вечеля повздыхал, покряхтел, да и пошёл один. Радятко, так и не сумевший вытащить меч, вернулся в дом и встал рядом с матерью в позе защитника, заслонив её плечом. Рука Жданы сама потянулась, чтобы запустить пальцы в русые завитки его волос. Старший сын до боли в сердце, до горького стона походил на своего отца…
