И Златоцвета не отказала. Просунув ладонь под затылок Лесияры, она приподняла её голову и на глазах у дружинниц приникла к её губам, которые постепенно оживали, пока княгиня не смогла их наконец раскрыть, чтоб впустить поцелуй глубже. Её вдруг озарило: а если получится хотя бы так влить в Златоцвету омолаживающую силу Лалады? Сейчас душа жены была распахнута настежь, и ничто не препятствовало попытке. Привычное подрагивание глазных яблок, ощущение света под бровями и душевная окрылённость – и вот оно, присутствие неиссякаемого источника, бескрайнего и светлого, как солнечное небо…
«Государыня… Не надо. Береги силы».
Сорвалось. Златоцвета почувствовала, что поцелуй не простой, и тотчас отняла губы, подобравшись и посерьёзнев. Её по-прежнему била дрожь. Среди дружинниц присутствовала и Ясна; скинув свой плащ, она укутала им плечи Златоцветы. Лицо её при этом осталось непроницаемым, как снежное покрывало, а глаза под надвинутой на лоб шапкой отражали лишь серый свет холодного неба, но Лесияра вдруг увидела в её движениях нечто особенное. Это нельзя было ни с чем перепутать. Понимание обожгло её: так вот откуда взялось тогда во взгляде Ясны то неодобрение на грани враждебности…
Впрочем, сейчас это не имело значения. Главное – Лесияра одолела ледяного великана и оседлала снежный поток, не применив особых способностей и отделавшись, похоже, всего лишь переломом руки и рёбер. Во многом её выручило дерево. А Златоцвета всё-таки поцеловала – значит, любит и прощает. Яблонька, лада, родная девочка…
Первым приказом княгини, когда речь наконец оказалась ей подвластна, стало:
«Злата… Шубу надень…»
«Ш-ш, государыня, не разговаривай, – зашикала на неё жена. – Мне не холодно вовсе».
«А ну… не перечь мне», – с трудом двигая губами и попытавшись грозно нахмуриться, прокряхтела Лесияра.
«Лежи уж, – последовал сердитый ответ. – Успеешь ещё науказываться».
Прохворала княгиня недолго, уже через седмицу приступив к обычным делам. Узнав о случившемся, примчались все три дочери. Светолика прибыла с Пояса Нярины, где она как раз занималась обстрелом горных склонов из усовершенствованного ею самой мощного копьемёта: накопившийся за зиму снег следовало сбивать, чтобы обезопасить горные тропы и предотвратить случаи, подобные тому, какой приключился с княгиней. Копья для этой машины делались оружейниками с использованием волшбы, придававшей им огромную дальность полёта и сокрушительную силу удара. Склонов с опасным скоплением снега насчитывалось великое множество, и работы у наследницы было невпроворот.
Огнеслава, в последние десять лет совсем не вылезавшая из кузниц, предстала перед родительницей с косой на темени и решением полностью посвятить себя оружейно-кузнечному делу. Возмужавшая, сильная и статная, она была на голову выше своей старшей сестры. Но, как оказалось, в кузнях княжна не только постигала оружейное искусство: в течение последнего года она проходила обучение у мастера Твердяны и влюбилась в её младшую дочь Зорицу. Девушка ответила взаимностью, а её обморок подтвердил правильность выбора, и теперь Огнеслава просила у княгини благословения на брачный союз. Однако в Белых горах существовал старый обычай: если в семье выросли две дочери Лалады, то браком сочеталась сперва старшая из них. (Дева могла вступить в брак как раньше, так и позже сестёр-кошек, для неё этот порядок не имел значения).
