— Как причудливо. Вы убили его? Разумеется, убили. Простите мою глупость, я всё ещё не совсем в ладу с собственным разумом. Требуется время. Все эти метаморфозы... Меня словно разобрали на части и собрали заново, вывернули наизнанку.
— Что ты помнишь о событиях между прошлой и сегодняшней ночью? — спросил Олег, безотчётно потирая рукой древко алебарды.
— Очень мало, — отвёл человек взгляд в сторону. — Я бы даже не назвал это воспоминаниями, скорее, ощущениями. Было похоже на горячечный бред.
— Тебя и в самом деле била лихорадка.
— Да, вероятно. Но потом... Потом я словно выбрался из трясины. Мне стало легко и вольготно. Моё тело сделалось будто невесомым, полностью свободным от боли и страдания. Я мог бы взлететь, если бы захотел, но что-то говорило мне — «Рано, пока рано». И я прислушался, остался здесь. А потом — будто взрыв. Мой покой, мою негу поглотило море света, такого яркого и горячего... Меня обуял ужас. Первобытный, неконтролируемый ужас. Я чувствовал, что распадаюсь на части, обращаюсь в ничто. Кажется, это длилось целую вечность, словно я спустился в ад. О, именно так я и подумал. Решил, что теперь это навсегда, что обиталище моё отныне и вовек — геенна огненная. Но свет погас, жар отступил. И вот я здесь. Моё тело невредимо, — приподнял человек окровавленную рубаху, — а разум затуманен. Признаюсь, мне немного неловко, словно эти чресла не мои, словно они позаимствованы на время. Я не помню этого тела, оно будто бы изменилось, — ощупал он себя. — Нет, конечно, оно моё, но, всё же, непривычное мне. Пальцы стали длиннее, или мне только кажется? Плечи... они были не столь широки прежде. А моё лицо, оно знакомо вам?
— На пару слов, — взял Жером под локоть Олега и отвёл в сторону.
— Что?
— Это не Ларс.
— Не говори ерунды. Он всё помнит.
— Ты просто не желаешь принять очевидного. Это — не Ларс.
— Ему столько всего пережить пришлось, он в шоке.
— Да послушай же! Он... физически другой. Ты не видишь? Он выглядит иначе, говорит иначе, ведёт себя иначе.
— Это объяснимо.
— Да, верно. И объяснение простое — он — не Ларс.
— Ладно, хочешь доказательств — будут тебе доказательства, — решительно развернулся Олег, — Ларс, дружище...
— Да, — неуклюже поднялся тот на ноги.
— Ты ведь знаком с пиромантией?
— Разумеется.
— Не сочти за труд, продемонстрируй нам ту штуку, которую сделал, когда только-только осознал свои возможности.
— Запросто, — расплылся человек в улыбке, радуясь предоставленной возможности.
Руки пироманта принялись выписывать движения вокруг одной точки, словно гладя невидимую сферу. На кончиках длинных пальцев засветились крошечные огоньки, связывающиеся воедино тончайшими электрическими дугами. В центре фантомной сферы вспыхнул огонь — настолько яркий, что свет его ослеплял своей белизной. С каждым оборотом ладоней пламя всё разрасталось, и вместе с тем белая плазма всё больше загрязнялась тёмными прожилками, словно мокрый лист белой бумаги, на который падала каплями чёрная акварель. Наконец, закончив манипуляции, человек протянул вперёд обращённую к небу ладонь, над которой повис шар пламени — точь-в-точь такой же, как в первый раз, но... абсолютно чёрный.
Олег и Жером молча переглянулись.
— Что не так? — спросил человек, и довольная улыбка на его лице стала неуверенной. — Моё пламя не по душе вам?
— Это — не огонь, — вкрадчиво, словно неразумному ребёнку, пояснил Олег.
— Нет? — перевёл человек взгляд на своё творение.
— Нет, — помотал головой Жером.
— Тогда я, пожалуй, оставлю это себе.
Рука, поддерживающая чёрную пламенеющую сферу, приблизилась к груди человека, и тёмная материя впиталась в его тело без следа.
— Что ты за хрень? — выдохнул Клозен.
— Меня зовут Ларс ван дер Гроф, — поклонился человек. — Рад знакомству.
Весь обратный путь человек, называющий себя Ларсом, проделал, ни разу не сбавив хода. Он шёл первым, в полный рост и строго по прямой, лишь изредка огибая лакуны, оказывающиеся на поверку глубокой трясиной. Олег и Жером двигались след в след за своим странным проводником, опасливо переглядываясь и озираясь в поисках знакомых ориентиров. Ориентиры были на своих местах. Ларс шагал по тёмному болоту, словно по собственному дому, зная, казалось, каждый его сантиметр. И это пугало куда больше, чем мёртвая топь под ногами.
Когда троица добралась до островка, Дик всё так же сидел там, привалившись спиной к коряге и запрокинув голову. Ни плеск воды, ни окрики не привлекали его внимания.
— Он жив, — кивнул остальным Олег, убрав пальцы от шеи Миллера, и развязал бинт на его ноге. — Чёрт...
— Всё плохо? — невольно поднёс руку к носу Жером.
— Хуже, чем я рассчитывал.
Рана загноилась, ступня распухла и побагровела до самой щиколотки.
— Это заражение, — скомкал Олег грязный бинт.
— Кто... — разлепил потрескавшиеся губы Миллер. — Кто здесь? А, вы вернулись, — приподнялся он. — Нашли, что искали?
— Да, — вышел вперёд Ларс.
— Слава Богу, — улыбнулся Дик. — Рад тебя видеть, дружище. Ты... — указал он на голландца, прищурившись.
— Немного изменился, — кивнул тот.
— Как? Почему?
