— Отлично! Если Малфоя вызывают два раза в неделю, и последний раз был вчера...
— Миссис Малфой предупредит, когда ...
— У нас один день, — сказала Гермиона, вскакивая.
— Спасибо, что согласилась помочь! — Крикнул Гарри каминному пламени.
С самого утра Нарцисса чувствовала напряженность и не удивилась, увидев Министерскую сову. В письме, как всегда, значились только дата и время. И никаких объяснений, даже формальных. Завтра...
Шёл дождь, Гермиона постоянно переступала с места на место, чтобы не оказаться в луже, и Гарри боялся, что кто-нибудь заметит их ноги. Друзья, стояли под мантией-невидимкой на площади перед Министерством и наблюдали за входом.
— Я прочитала про этот подвал. Там стены из такого же камня как в Азкабане, они поглощают магию, так что никаких серьёзных боевых и тем более запрещённых заклинаний применить невозможно.
— Это очень интересно, Герм! Ты хочешь сказать, к Малфою не применяли магию? Но почему он тогда ничего не помнит?
— Ну, во-первых, стереть память можно и после. А во-вторых, это не проблема. Проблема в том, что немагические действия невозможно отследить! Смотри, вон он. О-о!
— Где, Герми?
— Вот, снял капюшон!
Если бы не характерные платиновые волосы, они бы упустили слизеринца. Гермиона смотрела с ужасом и жалостью.
— Ему правда плохо... Ты уверен, что один справишься?
Уверен Гарри не был, но под мантией вдвоём было слишком неуклюже, это вам не первый курс!
— Да, всё по плану: окликну, объясню, что мантия из-за поклонников, ну, и дальше... Слушай, может всё-таки не надо подходить? Ещё увидят... Я уверен, ничего он мне не скажет.
Ободряюще сжав его руку, девушка навела отвлекающие чары и выпрыгнула из-под мантии. Дождавшись хлопка трансгрессии, Поттер вздохнул и отправился догонять Малфоя.
— Малфой! Малфой, это я!
Не то, чтобы он ожидал, что ему кинутся на шею с уверениями в вечной дружбе, но всё же представлялось что-то более радушное или, хотя бы, вежливое. Неужели Малфою так стыдно из-за того, что пришлось принять помощь?
Гарри смотрел на бывшего однокурсника и не узнавал, хотя видел его разным: и плачущим, и на коленях, скулящим о пощаде... Но никогда не видел в нём этой обречённости. Гарри передёрнуло, перед глазами всплыло помертвевшее лицо Драко и голос Тёмного Лорда, приказывающий пытать провинившегося Пожирателя. Но и тогда в нём было что-то... Даже на скамье подсудимых, где Драко выглядел затравленным и злым... Злым! Вот оно! Тогда в нём был стержень, надменность, ставшая второй натурой, она "держала" его. А в этом потерянном существе стержня не было. Вот о чём говорила Нарцисса! Сломался, сломали...
Гарри вдруг стало неинтересно, что и каким образом делают с Малфоем. Суть он уже ухватил: его ломают! Специально, методично, так, чтобы не осталось сил жить, чтобы забыл свои желания, чтобы не смог быть счастливым. "Как дементоры!" — с отвращением подумал Гарри.
— Поттер?
Драко и сам не понимал, почему так странно реагирует. Он много раз представлял себе этот разговор "по душам". Ведь они так ни разу и не поговорили... "Хотя бы поблагодарить! Нет, извиниться! Извинюсь сначала, а потом поблагодарю, так правильнее."
Перед другом-Поттером (а после суда, точнее, после того особенного взгляда в глаза, Драко считал его "практически другом") было гораздо проще извиниться, чем перед Поттером-народным героем. И ещё Драко надеялся, что сможет, наконец, вызвать настоящего телесного патронуса, надо только вспоминать поттеровский взгляд и, пожалуй, вздрагивающие кудряшки Грейнджер, когда она вещает о его заслугах.
Но сейчас ни радости, ни благодарности он не испытывает, он вообще ничего не испытывает последнее время. Перед ним просто ещё один человек, которому он должен. Вместо эмоций неожиданно накатывает тошнота. Поттер... С ним связано что-то очень плохое, невыносимо неприятное.
— Извини, меня ждут в Министерстве!
Быстрый кивок. Вот и всё...
Что ж, эта часть миссии выполнена, вряд ли слова сказали бы больше... Всё-таки Гермиона великая ведьма! И главное её достоинство не колдовство.
На этот раз всё с самого начала пошло не по сценарию. То ли Обливиэйт был наложен неаккуратно, то ли к нему выработался иммунитет (ещё в прошлый раз было похоже, что мальчик что-то вспоминает). Как только Драко увидел рыжего аврора, он уставился на него с нескрываемым омерзением, как на преступника, застигнутого за чем-то постыдным. Но тут послышался щелчок захлопывающейся двери, и дерзкий вид моментально слетел. Юноша дёрнулся на звук, побелел как полотно. Потом медленно обвёл взглядом присутствующих и закрыл лицо руками.
— Жаль! Так забавно было наблюдать, как ты каждый раз не понимаешь, что происходит, а потом грозишь нам Поттером! Авроры разразились дружным смехом.
— А в прошлый раз ты его даже звал!
Снова взрыв хохота.
Драко стоит неподвижно, будто оглушенный.
Хохот... Он его помнит!
Помнит, почему не мог говорить с Гарри. Суд был любимой темой "стражей закона". Бедная Грейнджер! Если б она знала, как будет использоваться её отлично подготовленная пафосная речь!
— "Защищал", значит! — пощёчина.