Когда у каждого на шее затянулись петли, Изенгрин коротко и тихо толкнул какую-то речь про то, какие мы плохие, а я в это время думал, каким образом нас будут спасать. Очевидно, способ был весьма странный, потому что я не увидел ни одного лиса среди толпы или охраны. Не было видно вообще ничего подозрительного. Я огляделся по всем сторонам и убедился в этом ещё раз: не было вообще никого, кто бы мог нам помочь. И поэтому я начал волноваться. Потом слегка запаниковал. Когда Изенгрин кончил свою речь, я присвистнул, привлекая его внимание.
— Что тебе? — обернулся он.
— Ты что, забыл?
— Что я, по-твоему, забыл?
— У меня есть кое-что, что очень тебе необходимо.
— Что же? — поинтересовался волк, подойдя поближе.
— Водичка из тайного города. Всё, чего я за неё хочу, — свободу лисицам. Обеим.
Эмерлина и Флёр удивлённо посмотрели на меня.
— Странно. Всю жизнь он был эгоистом, а теперь вдруг озаботился, — Сказала Эмерлина.
— Точно, точно, — подтвердил её слова волк. — С каких это пор ты заботишься о других, а не о себе?
— С таких, Изенгрин. Всем свойственно меняться, кроме таких подлецов, как ты.
Начальник королевской стражи хмыкнул и подошёл ко мне вплотную.
— Нет, Ренар, сегодня твоя доблесть в пролёте. Я даже не буду думать выполнять твоё условие. Потому что… — он вдруг полез лапой в мою жилетку, нащупывая в одном потайном кармане причудливую склянку.
— Куда это ты полез?
Изенгрин выудил сосуд из жилетки и подбросил его на ладони.
— Это раз. А это, — волк размахнулся и бросил колбу в каменную стену замка. Склянка разбилась, и вода быстро впиталась в сырую землю, — два, — закончил волк, наблюдая, как вода уходит в грунт.
— Что ты сделал?
— Думал, мне нужна грязная вода из какого-то города? До чего же ты наивен, Ренар…
— Я не понимаю…
— Мне просто надо было избавиться от тебя недельки на две, а Арен был всего лишь наблюдателем, который следил за тем, чтобы ты меня не перехитрил.
— Хитрости мне не отбавлять, Изенгрин.
— Вот именно. Главное — знать слабые места.
— Ты их не знаешь.
— Знаю. Поверь мне, я знаю, — он показал пальцем на Эмерлину. — Я многое о тебе знаю.
— Тогда хотя бы не трогай Флёр.
— Почему это?
— Она ни в чём не виновата!
Изенгрин снова хмыкнул и слегка прошёл к лисице.
— Погладить тебя — мечта каждого мужчины в нашем и соседнем королевстве… — он взял её за морду и направил к себе в глаза. — А я сделал даже больше.
Флёр вдруг извернулась и что есть силы укусила Изенгрина за палец. Зубы у неё были острые, поэтому волк зажал лапу, чтобы остановить кровь.
— Чертовка!
Флёр оскалилась и рыкнула на него.
— Я бы всё равно тебя повесил!
— Да мне-то что? — парировала Флёр.
— Знаешь, сколько я получу за твою голову? — Изенгрин достал из своей красной рубахи кусок бумаги и сунул его под нос лисице. — Читай, что написано!
Флёр потупила взгляд и замолчала.
— Ах, ты ещё и неграмотная! Даже читать не умеешь! — рассмеялся Изенгрин. — Ренар, прочитай ей, что здесь написано! — он показал мне листок.
Под большим художественным изображением её морды красовалась большая красная надпись: «Разыскивается! Живой или мёртвой. Лисица Флёр. Внимание! Серийная убийца, вооружена и крайне опасна! Вознаграждение — десять тысяч золотом».
Я выпучил глаза на последнюю фразу. Таких денег хватило бы нам на всю семью, чтобы жить припеваючи до конца своих дней. Не знал бы её так близко — я бы, наверно, не удержался.
— Сколько там? — спросила у меня Флёр.
— Десять тысяч…
— О, ещё в цене подросла. Неплохо, неплохо… — поёрзала Флёр в петле и наручниках.
— Да, цена у неё что надо. Хотя, наверно, от неё самой было бы больше пользы и удовольствия.
— За своё удовольствие ты расплатишься, волк, — холодно произнесла Флёр и снова стала невозмутимой.
— В следующей жизни, — рассмеялся Изенгрин.
— Значит, ты будешь глистом, — отрезала лисица.
Скрипнув зубами от злости, волк подошёл к рычагу и взялся за его рукоятку.
— Ну, прощайте… — глумливо сказал он.
— Погоди! — я пытался оттянуть момент казни.
— Чего ещё?
— Последнее желание.
— Оно у тебя уже было… — он снова потянул на себя палку.
— Ничего не было! Давай, сделай то, чего я у тебя прошу, и я не буду бить тебя молниями с неба.
— Ну и чего ты хочешь?
— Раскуй меня.
— Обезумел совсем, что ли? — Изенгрин истерически расхохотался. — Да никогда в жизни!
— Слушай, тебе это будет приятно. С такими кандалами я умру сразу, потому что буду очень тяжёлым. А так я ещё поболтаюсь, буду пытаться бороться за жизнь… Ты же любишь смотреть, как я мучаюсь, не так ли?
Изенгрин ухмыльнулся. Он явно хотел насладиться моей смертью, я это знал.
— Однажды я, выпустив тебя из наручников, остался стоять у пустого парапета.
— Сейчас я не собираюсь убегать.
— Да ты и не сможешь. Видишь, сколько волков тебя сторожат?
— Да. Мне не прорваться.
Я это точно осознавал и был уверен, что побег невозможен. Поэтому я внутренне сдался, но оставалась призрачная надежда на соклановцев Флёр. Волк махнул двоим охранникам, и те быстро сняли с меня всё ненужное железо.
— Эй, а наручники? — я понял, что их снимать не собираются.
