– Работать можно двумя руками, а заработать одной головой. Впрочем, это я так, к слову. Значит, тебя не устраивает ни зарплата, ни твой быт?
– Наверное, – сказала она неопределенно.
– Это хорошо, что у тебя есть мужество посмотреть правде в глаза. Я встречал таких людей, которые едят хлеб с солью и говорят, что их все устраивает.
– Возможно, их запросы невелики.
– Нет, у них просто плохо с фантазией.
– Все познается в сравнении, – сказала Вероника. – Пока не видишь вот такой роскоши, кажется, что живешь нормально, не хуже и не лучше всех. Тяжело? А кому сейчас легко? Но, побывав в домике, подобном твоему, понимаешь, что родился серой мышкой, судьба которой – грызть сухарь, который господа уронили во время обеда. Так и проживешь в бедности, отказывая себе во всем, – произнесла она грустно. – Но каждому свое…
– Это все может стать твоим хоть сейчас.
– У тебя своя жизнь, у меня – своя. Я уже это говорила.
– Тебя не устраивает твоя жизнь? – Захарий Ефремович посмотрел ей прямо в глаза. – Измени ее, ты же не дерево.
– К сожалению, – Вероника улыбнулась, – поздно что-то менять. У меня есть семья…
– Слышал. Знаю, что есть семья, квартира, муж, сын. Но у тебя может быть намного больше. Знаешь, что я тебе скажу, Вероника? Если хочешь пить, то форма сосуда с водой не суть важна. Все в твоих руках. Ты можешь начать новую жизнь, в которой у тебя будет и семья, и дети, и богатство, – с жаром произнес Захарий Ефремович. – Не спеши сказать «нет». Подумай хорошенько, чтобы потом не жалеть.
– Я ни о чем не жалею. Я не вполне довольна своей жизнью, но у меня есть цель: я хочу добиться, чтобы мой сын жил не так, как живу сейчас я. Когда он встанет на ноги, будет легче. Того, что я зарабатываю, мне будет достаточно.
Она загадочно улыбнулась, заставив Захария Ефремовича строить всевозможные догадки. Он пытался понять, что у нее на уме, хотел получить ответ на вопрос, как можно добровольно идти по жизни в нищете, если выпадает шанс все в ней изменить к лучшему? Может, она хочет большего? Он и сам подумывал о новом современном доме. Камины, бассейны, бильярдная – это уже пережиток прошлого.
– Вероника! – Захарий тяжело дышал от волнения. – Я люблю тебя! – выпалил он, положив руки ей на плечи.
– Меня? – переспросила она. В ее голосе прозвучала легкая ирония. – Ты меня совсем не знаешь.
– Я полюбил тебя тогда, когда впервые встретил в деревне. Ты была такой красивой, милой девочкой. Просто я был молод и глуп. Кто из нас не совершал ошибок по молодости? Если есть такой, пусть бросит в меня камень. А потом, встретив тебя через много лет, я понял, что именно такую женщину искал все эти годы, – говорил он с жаром.
– Я сейчас помогаю одной одинокой пожилой женщине… – Голос Вероники звучал спокойно, словно она не слышала признания в любви. – Так вот, она сказала умную фразу: «Люди видят то, что хотят видеть». Я не тот человек, который тебе нужен, а ты – не моя судьба. Мы разные, как две противоположности, как два полюса, и у нас не может быть ничего общего.
– Но нам было хорошо, когда мы встречались?
– Не стоит путать секс и любовь. Это разные вещи, – сказала Вероника и хотела убрать его руки со своих плеч. Не надо обладать большим умом, чтобы догадаться, что Захарий искал встречи с ней, чтобы сделать предложение. – Мы поговорили обо всем, расставив точки над «і», теперь мне пора возвращаться.
Вероника чувствовала себя чужой, она не вписывалась в блеск роскоши этого большого дома. Ей очень хотелось вернуться домой и погрузиться в водоворот привычного вечера.
– Я хочу домой, – сказала она.
Захарий пропустил эти слова мимо ушей. Он наклонился и поцеловал ее нежно, как только мог.
– Не надо, прошу тебя, – прошептала Вероника, чувствуя на себе магическую силу его прикосновений.
– Последний раз, – прошептал он.
Вероника хотела оттолкнуть его, но его теплые нежные и трепетные пальцы уже умело изучали все изгибы ее тела. Она подумала, что это больше никогда не случится. Ведь он подтвердил:
– Да. В последний раз.
И пусть это подло, но у Вероники не хватило сил произнести решительное «нет». Она опять попала под чары его страстных поцелуев, и эта страсть сожгла все мысли, еще остававшиеся в ее голове.
Вероника была опьяняюще нежна. Ее трогательная стыдливость сменялась умелым соблазном. И это все пробуждало в нем такую страсть, которой он не испытывал уже очень долго.
– Сейчас я уйду, чтобы никогда не вернуться, – сказала Вероника, одевшись. Стыд жег ее изнутри, и она избегала встречаться с Захарием взглядом.
