— Да нет, они сами, — смутилась Ангелина — вышло неправдоподобно.
Лора недоверчиво улыбнулась.
— Тоже мне, тайна! Так я зайду?
Гелька кивнула, и Лариса отошла к своему верному телохранителю.
— Попов теперь ей на глаза не показывается, — шепнула Янка. — А, в самом деле, что у тебя с волосами? Я вижу — что-то изменилось, а что не так, не пойму.
— После болезни завиваться начали, — саркастически пожала плечами Гелька. Янка хихикнула и толкнула Нюсю локтем в бок:
— Классная болезнь — похудела, похорошела, ещё и волосы завились!
Янка рассмеялась, а Геля с Нюсей лишь понимающе взглянули друг на друга.
— Погоди, Лорка ещё не знает, как на тебя мужики бросаются! — Янка рванула с места, Ангелина едва успела её перехватить.
— Стой! Не надо всем об этом рассказывать!
— Я не всем, я только Лоре! — возмутилась Янка.
— Что-то ещё случилось? — поинтересовалась Нюся. Геля мрачно кивнула.
— Зайдёшь сегодня? Не хочу здесь об этом рассказывать. — Ангелина бросила взгляд по сторонам.
— Извини, мы сегодня папу из рейса встречаем.
— Ух, ты, здорово! А я и забыла. Ну, поздравляю!
Прозвенел звонок, и подруги отправились на алгебру. На уроке Ангелина потребовала от Янки поклясться, что та ничего никогда никому о ней не расскажет, и Янка надулась ещё больше. Правда, скоро у неё появились другие заботы потому, что её вызвали к доске. Так что на большую перемену Янка выползла взмокшая и сходу потребовала сопроводить её в буфет.
Пока жертва учёбы, спускаясь по лестнице в столовую, поносила все науки в целом, а алгебру — в частности, а потом выбирала себе что-нибудь повкуснее, Гелька успела шепнуть Нюсе пару слов.
— Не знаю, что делать! Я пообещала рассказать сегодня Гоше всю правду, а не то он доложит о моём похищении родителям.
— Расскажи.
— Ты не всё знаешь: мой похититель — Егор.
— Что?! — Нюся была поражена до глубины души. — Как он?.. Откуда ты?..
Вернулась Янка с компотом, булками и продолжила прерванный монолог, а подружкам пришлось прикусить язык и лишь молча таращиться друг на друга, тогда как их просто распирало от желания всё обсудить.
Поговорить больше у них не получилось, потому что Нюся отпросилась с последнего урока, чтобы успеть на вокзал. Янка после уроков зачем-то понадобилась Лоре — наверное, чтобы пополнить поредевшую "свиту". Верная подруга брякнула Ларисе, что сначала должна проводить Гельку домой, и той пришлось изображать перед Лорой недоумение, да ещё отбиваться от слёзно умоляющей её быть поосторожнее, ближайшей подруги. Злая на себя, на Янку, на Лору и на Нюсю, которая заставила её довериться Янке, Ангелина всё-таки от них сбежала, очень надеясь, что Янка не выболтает тут же все её секреты.
Самой идти домой ей почему-то не было страшно. Может, потому что дорога была каждодневная привычная, а может, она дошла в своих испытаниях до какого-то предела, за которым страх уже не ощущается. Сколько можно бояться? Её жизнерадостная натура не позволяла ей долго унывать, хотя и настолько серьёзных проблем у неё до сих пор не появлялось.
Почти полностью опавшие с деревьев и разлёгшиеся на мокром тротуаре затейливым паззлом, осенние листья добавляли румянца пасмурному дню. Как солнечный луч, отразившийся в реке тротуара, сверкали её золотые локоны, выбившиеся из-под капюшона белой куртки.
Подмороженные утром лужи уже оттаяли, и всё внимание девочки было занято тем, чтобы не поскользнуться на липнущих к асфальту листьях или не промочить ноги, в безжалостно сунутых в осеннюю слякоть белых кроссовках.
Мысли о трудном разговоре с братом Гелька пока выбросила из головы, решив довериться вдохновению и сказать ему или всё, или ничего, в зависимости от настроения.
На перекрёстке, у сквера напротив её дома, пережидая проезжающий транспорт, она рассеянно засмотрелась на другую сторону улицы и очнулась только когда поняла, что у неё настроилось световое зрение, и она видит нечто необычное. В это время по тротуару мимо их дома неспешно шла крупная дама, ведя за руку мальчишку-школьника, а от впереди идущей старушки к сорванцу тянулся длинный слабо светящийся след.
Ангелина не могла понять, что она видит. Это было похоже на свадебную процессию, где дети несут за невестой конец свадебного покрывала. Девочка пошла вслед за странной компанией обратно по своей стороне улицы, чтобы вглядеться получше. И тут она увидела, как юнец буквально вытягивает у старушки белые длинные нити энергии: слабый одышечный, то меркнущий, то вспыхивающий снова, свет бабули истекает, а сама она тяжело дыша и останавливаясь время от времени, чтобы передохнуть, едва волочит ноги.
— Что ты делаешь? — закричала Гелька, бросаясь прямо сквозь поток машин через дорогу на другую сторону улицы. Грузная женщина остановилась, недовольно и грозно воззрившись на девочку. Бабушка равнодушно оглянулась и поплелась дальше — ей было не до чужих скандалов, домой бы добраться.
— Что ты делаешь? — возмущённо повторила Гелька. Пацан надулся и спрятался за маму.
— В чём дело? — не осталась в долгу мамаша. — Ты что, паршивка, на детей нападаешь, а? Ребёнок идёт, никого не трогает!
