Ева выскользнула из платья и прыгнула в бассейн, смеясь и вскрикивая, когда холодная вода касалась ее обнаженных грудей. Он нырнул вслед за ней, схватил ее за локоть и утянул под воду. Он сосчитал до шестидесяти, хладнокровно наблюдая, как она пытается вырваться, и, только когда ее охватила настоящая паника, вытащил ее на поверхность. Так же спокойно он поддерживал ее над водой, пока она кашляла и выплевывала воду, пытаясь отдышаться.
— Это совсем не смешно! — воскликнула Ева. — Боже, ты чуть не утопил меня! Что взбрело тебе в голову?!
— Ничего, — ответил он, выпрыгивая из бассейна и протягивая руку, чтобы вытащить ее из воды. Ее панический испуг словно встряхнул его, и он почувствовал, как в нем забила энергия. — Давай, пойдем в постель.
— У меня нет ни малейшего желания, — дрожа, сказала она и нагнулась, чтобы поднять платье.
— А у меня есть, — настойчиво сказал он.
Он схватил ее за запястье, потащил в свою спальню и бросил на кровать.
— Прекрати! — воскликнула она, бессильно упав на подушки. — Ты пугаешь меня! Отпусти! Ты слышишь?! Прекрати — или я закричу!
— Уверен, что ты слишком умна, чтобы закричать, — сказал он. — Ты слишком умна для этого, ведь так, Ева?
Она заплакала — сдавленные рыдания только возбудили его.
— Я сделаю так, что тебе будет хорошо, — сказал он. Сжав запястья ее рук, закинутых над головой, он овладел ею. — Улыбайся, черт побери! Ведь тебе этого хотелось! Женщины всегда хотят этого. Вы все шлюхи, все, как бы чертовски невинно вы ни выглядели!
— Не надо! — взвыла она. — Господи, выпусти меня отсюда! Ты делаешь мне больно!
Он не слушал. Он взял подушку и прижал к ее лицу, чтобы не слышать криков. Она закатила глаза и потеряла сознание. Наверное — от страха. Глупая сука.
Внезапная тишина показалась ему необычайно эротической.
Сквозь жужжание гравировального круга Элис услышала телефонный звонок. Когда она работала, то обычно позволяла телефону звонить, пока не включался автоответчик. Но сегодня утром Элис даже рада была отвлечься. Она выключила двигатель, подняла высоко на лоб защитные очки и подхватила трубку на секунду раньше, чем сработал автоответчик.
— Алло, — сказала она.
— Привет, Элис, это твой… отец.
Ее рука механически сжала трубку, а глаза зажмурились. «Мы оба знаем, что мой отец умер», — хотелось сказать ей, но в голосе Алана чувствовалась такая неуверенность, а за ноткой вызова слышалась такая мольба, что у нее сжало горло. Произнести хотя бы слово в ответ казалось непосильной задачей.
Выйдя из больницы и анализируя свои чувства, Элис иногда сравнивала себя с жертвой, похищенной и запертой в темном чулане, которая не может не любить своего похитителя, потому что он единственный человек, который открывает дверь, впускает луч света, приносит пищу. Она знала, что Алан пытался сделать с ней; из этого логически следовало, что она должна его ненавидеть. А она не могла — очевидно, из-за переполнявших ее счастливых воспоминаний детства. Воспоминаний о прогулках в Пенсильвании, когда земля была покрыта опавшими листьями, о песочных замках, которые они строили на опаленных жаром пляжах во Флориде. О том, как по субботам она сидела, примостившись на рабочем столе Алана в его офисе, делая копии своих рисунков на ксероксе, а он приносил ей банки кока-колы тайком от матери, которая настаивала на том, что дети должны пить только молоко или фруктовый сок.
Слишком много воспоминаний, подумала Элис.
— Зачем ты звонишь? — спросила она; ее голос звучал агрессивно от усилия подавить свои истинные чувства. — Чего ты хочешь?
— Я хочу, чтобы мы встретились, — ответил он. — И как можно скорее. Если возможно, то сегодня вечером. Элис, непонимание между нами зашло слишком далеко, и я виню себя за то, что не настоял на встрече раньше.
— Ты был занят проведением предвыборной кампании и всем прочим, — сказала Элис нарочито вежливым голосом.
— По крайней мере, теперь у меня больше нет этой проблемы.
— Нет худа без добра, — мягко ответила Элис.
Наступила пауза, прежде чем Алан заговорил.
— Я бы отдал все свои силы работе во благо жителей Флориды, — тихо произнес он. — Но
— Ты имеешь в виду, что я видела, как ты отъезжал от коттеджа? — сердито прервала его Элис. — И как ты оставил Айка и меня гореть?
— Дорогая, я не был там, поэтому ты не могла меня видеть.
Элис заскрежетала зубами.
— Она сказала тебе, что я отлично видела тебя на фоне яркого пламени? Я наблюдала, как ты уезжал на полной скорости, не оглядываясь назад. Ты устроил поджог, а затем уехал, оставив меня и Айка Гутмана умирать в коттедже!
Она услышала, как Алан страдальчески вздохнул. Какое-то время он молчал, затем откашлялся и заговорил с прежним оживлением.
— Мэрион объяснила, что ты, как тебе кажется, видела, и нам нужно поговорить об этом…
