В дверь флигеля постучали, и Ида была вынуждена замолчать. Ей было тягостно сознавать, что она рада поводу закончить разговор со своей лучшей подругой. Но она сама виновата в том, что между ними не было полной искренности. Если бы она решилась довериться Кларе перед тем, как покинула Провиденс…
— Клара, кто-то стучит. Надо пойти открыть. Я перезвоню через пару дней.
— Буду ждать. Ида, позаботься о себе, хорошо?
Что она хочет этим сказать?
— Конечно, позабочусь. Ну, пока!
Немного растерянная, Ида опустила трубку на рычаг и поспешила к двери. Сквозь стеклянные панели виднелись контуры двух человек.
— Кто это?
— Тед Паркер. Можно поговорить с вами?
Тед кого-то привел! Наверняка он хочет, чтобы этот человек опознал ее (или она его), пока нет рядом Пола, способного ей подсказать. Мысль о предстоящем поединке с Тедом Паркером странным образом воодушевила Иду. Она глубоко вздохнула и открыла дверь.
В гостиную вошел Тед, а следом за ним молодой человек чуть старше двадцати лет. Если Тед намеревался проверить ее способность узнавать людей из прошлого окружения Элис, то он выбрал не самого удачного человека для этого опыта. Молодой человек был высоким, широкоплечим, голубоглазым, с густыми светло-каштановыми волосами, коротко подстриженными сзади и уложенными надо лбом с аристократической небрежностью. Вот замечательный пример, когда природная красота сочетается с дорогостоящим уходом, весело отметила Ида. Крупный, слегка изогнутый нос избавлял его лицо от слащавой красивости и делал значительным и интересным. В то же время он так походил на Алана Хорна, что не признать в нем его сына было бы просто невозможно, даже если бы Ида и не видела полдюжины его фотографий в папках Пола Хейзена.
— Здравствуй, Уолтер, — сказала Ида с приветливой улыбкой. — Ну и вырос же ты!
Он рассматривал ее с откровенным интересом, не выказывая ни сдержанной антипатии Теда, ни крайней растерянности Алана.
— Странно, — произнес он после довольно продолжительного молчания. — Мне казалось, что я с первой же секунды пойму, настоящая вы Элис или нет. Но почему-то это не сработало. Вы… ты очень похожа на Элис, но я не испытываю никаких эмоций. У меня нет ощущения, что ты моя сестра. По крайней мере, — он недоуменно приподнял плечи, — я не уверен.
Ида была вынуждена признаться самой себе, что нервы ее натянуты до предела. Может, она просто устала от бессонницы, которая продолжалась вот уже неделю? Но какова бы ни была причина, появление брата Элис всколыхнуло в ней самые разнообразные чувства, а наиболее сильным из них было необъяснимое желание заплакать. Она нервно откашлялась и спрятала руки в карманы легких брюк, которые надела после купания.
— Прошло столько времени, — проговорила она, пытаясь изобразить на лице улыбку. — За семь лет мы оба сильно изменились. Не удивительно, что ты не узнал меня вот так, с ходу.
Иде пришлось немного запрокинуть голову, чтобы заглянуть ему в глаза. Она наконец-то решилась улыбнуться.
— В последний раз, когда я тебя видела, мы были почти одного роста, а на носу у тебя все еще были веснушки.
Уолтер пристально посмотрел ей в глаза и медленно дружелюбно улыбнулся в ответ.
— Это жестоко, — сказал он, — напоминать двадцатитрехлетнему мужчине, что у него когда-то были веснушки. Воспоминания все еще слишком свежи и мучительны.
Ида рассмеялась шутке и жестом показала на кресло.
— Ты посидишь хоть недолго, чтобы мы могли поболтать? Мне бы очень хотелось.
— Думаю, что сумею оторвать пятнадцать минут от своего не слишком загруженного рабочего графика, чтобы побеседовать с девушкой, которая может оказаться моей потерянной сестренкой. — Он повернулся к Теду: — Ты остаешься, Тед?
— Непременно. — Тед метнул быстрый взгляд в сторону Иды. — Мне доставляет большое удовольствие наблюдать, как работает мисс Мэрфи.
Ида пропустила эти слова мимо ушей. Она также отмахнулась от мимолетного волнения, которое испытала, когда ее глаза скрестились со взглядом Теда в ответном вызове.
Отвернувшись, она независимо расправила плечи и целиком сосредоточила внимание на Уолтере.
— Расскажи мне, малыш, чем ты занимался в последние годы?
Он преувеличенно тяжело вздохнул.
— Когда мне стукнет девяносто, а тебе девяносто два, ты и тогда будешь называть меня малышом?
— Вероятно. — Глаза ее блеснули. — Но должна внести поправку в твое замечание. Когда тебе исполнится девяносто, мне будет уже девяносто два с половиной! Относись к старшим с большим уважением, малютка.
Он посмотрел на нее, и его ярко-голубые глаза внезапно помрачнели.
— Когда ты так говоришь, мне кажется, что ты в самом деле Элис. Она постоянно дразнила меня тем, что я никогда не догоню ее и навсегда останусь младшим братом, даже если мы доживем до ста лет.
Ида коротко рассмеялась.
— Я могла бы ухватиться за твои слова как за доказательство того, что я подлинная и единственная Элис Хорн. Но честность заставляет меня признать, что, наверное, каждая старшая сестра на свете дразнит своего младшего братца подобным образом.
