— Некоторые черты характера никогда не меняются, — спокойно ответила Ида, хотя то, что он произнес имя Элис в третьем лице, заставило ее напряженно выпрямиться на сиденье. За последние несколько минут это было вторым подтверждением того, что Уолтер не так уж доверяет ей. — Я по-прежнему такая, — добавила она. — Хотя и научилась держать свою комнату по крайней мере в чистоте, если уж не в порядке.
— Это большое достижение. — Лицо Уолтера стало серьезным, и впервые за весь вечер между ними воцарилось молчание. Уолтер свернул машину в аллею, ведущую к усадьбе, и подождал, пока охранник откроет электронные ворота. — В субботу я должен лететь в Лондон, — сказал он. — Жалко, что не могу побыть с тобой подольше.
— Мне тоже жаль. Это деловая поездка?
— Да. Тед хочет, чтобы я взглянул на нашу собственность в Канари Уорф и поделился с ним своими соображениями. — Уолтер говорил торопливо, словно старался заполнить новую паузу в разговоре, прежде чем она снова возникнет.
— Это впечатляет, — искренне заметила Ида. — Значит, Тед все-таки считает, что ты достаточно далеко ушел от мальчика на побегушках.
— Такое случается нечасто. Папа перекупил там административное здание у канадских застройщиков, когда дела у тех пошли плохо. Тед недоволен нашими представителями, которые сдают здание в аренду. Цены на служебную площадь там высокие, а они вроде бы не получают всего, на что мы могли бы рассчитывать.
— Канари Уорф? — переспросила Ида. — Где это? Мне такое название незнакомо.
— Это такое место в районе доков на востоке Лондона. Английское правительство вместе с частными предпринимателями собирается заново перестроить этот район, но в связи с осуществлением проекта возникли трудности.
— Зачем же вкладывать деньги в неперспективное дело? Или это очередное мероприятие правительства, чтобы завоевать популярность? Как говорится, «кормушка»?
— А что такое «кормушка»? Если у одного человека есть жирная свинка, то без кормушки из нее не вырастить вкусный окорок для соседа. Проект имел целью разредить перенаселенность в центре Лондона. А эта территория со своим сказочным видом на Темзу в перспективе могла бы стать первоклассной недвижимостью. Поэтому отец и решил воспользоваться случаем и принять участие в проекте, когда так кстати разорились канадцы. Но, к несчастью, в Канари Уорф не проведено метро, и дороги там ужасные, так что большая часть служебных помещений пустует. А раз помещения арендуют неохотно, никто не спешит открывать там рестораны, химчистки и пивные, и это не вдохновляет фирмы, которые могли бы туда переехать, потому что не развита сфера услуг. Заколдованный круг.
— Да, ничего не скажешь, печальное дело.
Уолтер отмахнулся от бабочки, которая вилась над его головой.
— Может, все и обойдется. Я пытался уговорить Теда открыть там небольшой универсам — посмотреть, не удастся ли переломить тенденцию. Но пока деньги активно уплывают.
— Значит, поэтому Тед и Алан так спешат продать «Хорн Кристал»? — спросила Ида. — Им нужны наличные, чтобы покрыть расходы?
— Ничего подобного. Неудача с Канари Уорф сильно задела наших британских коллег, но родной корпорации кризис ни в коей мере не коснулся.
Казалось, Уолтер уже жалеет о том, что слишком разговорился. Он с видимым облегчением кивнул в сторону массивных колонн портика, показавшихся в конце аллеи:
— Вот мы и дома.
— Да. — Ида вышла из машины, понимая, что сегодня уже не стоит рассчитывать на новую информацию о «Хорн Кристал». — Спасибо за чудесный вечер, Уолтер. Я очень рада, что мы могли заново познакомиться с тобой.
Он ухватился за последнее слово:
— Заново? — переспросил он мягко, выходя из автомобиля следом за ней. — Это и в самом деле заново, Ида?
— Да, конечно, — ответила она. — Почему ты спрашиваешь?
Они, не сговариваясь, молча обогнули бетонный цоколь гаража и медленно пошли вдоль дома, пока не оказались около увитой вьющимся виноградом беседки у дальнего конца бассейна. Ида поймала на себе взгляд Уолтера и в который раз отметила его удивительное сходство с отцом.
— Думаю, что в детстве мы знали друг друга не так уж хорошо, но все-таки мы друг друга знали. Ведь мы брат и сестра. Помню, как однажды я сидела на лестнице и ждала, когда мама привезет тебя из больницы.
— Если бы я мог быть уверен! — Он сердито дернул свесившуюся виноградную лозу. — Дело в том, что я не чувствую между нами невидимой связи, как было в детстве. Если ты моя сестра, почему я этого не чувствую?
— Прошло семь лет; естественно, что любая связующая нить могла оборваться.
— А как же голос крови? Разве не должен был я с первого же взгляда понять, что ты моя сестра?
Ида почувствовала, как по ее спине пополз неприятный холодок, и вся подобралась. С той минуты, как они вышли из ресторана, она подсознательно готовилась к этому разговору. Несмотря на взаимную осторожность, выручавшую их в начале вечера, им все же, видимо, не избежать обсуждения трудных вопросов. Наверное, вовсе не так уж мудро было уклоняться от взрывчатых тем.
