– Я, ваше величество, не говорю, что все воруют. Но хочу напомнить вам о главном управляющем путями сообщения графе Петре Андреевиче Клейнмихеле. Помнится, как сей казнокрад год назад попал в неприятнейшую историю. Он умудрился в свое время украсть все деньги, ассигнованные на закупку мебели для большого Зимнего дворца. А сколько он положил в карман при строительстве железной дороги, одному богу известно.
Николай Павлович скривился и неприязненно посмотрел на князя. Клейнмихелю он доверял и тот был его любимцем.
– Вместе с тем, господа, Клейнмихелю нельзя отказать в расторопности и бесстрашии браться за любое дело, чего, к сожалению, не хватает другим, – недовольно произнёс император.
Заложив руки за спину, Николай задумался, прошёлся по кабинету. Затем с нотками огорчения в голосе произнёс:
– Ну а деньги… Должен вам заметить, они любого портят. Ладно, это дело прошлое, князь, забудем! Лучше скажите, адмирал, как вы относитесь к моему предложению: согласны поехать в Турцию? Заодно научите турок уважать русских – всё польза будет. Да смотрите, головы не лишитесь – султан этого не любит. Как по мне, так решите главное: или добейтесь от турок исполнения наших требований относительно безопасности христиан, или пусть они откажутся их выполнять, тогда мы громко хлопнем дверью. А это даст мне основание привести в боевую готовность дивизии, расквартированные на границах с Турцией. Проливы пора вернуть в полное пользование, так ведь, канцлер?
Нессельроде с готовностью закивал головой.
Ошеломлённый неожиданным предложением, Меншиков тоже обречённо кивнул, пробормотав:
– Готов, ваше величество, выполнить любое ваше указание.
– Вот и ладненько, – произнёс Николай Павлович. – Более подробные инструкции получите позже.
Император вальяжно махнул в сторону Нессельроде:
– Потрудитесь, Карл Васильевич, ускорить сие действо. Выезжать надо немедля. По пути проинспектируйте, князь, войска в Бессарабии и Севастополе. Подробный отчёт направьте Долгорукову[36]. Кстати, как он там, на новом месте? – поинтересовался император у Нессельроде. – Старается? Вот учитесь у его предшественника Чернышёва. Честно меня попросил об отставке с поста военного министра. Стар, говорит, и здоровье подкачивает. Очень похвально, господа. Не цепляется старик за должность.
Николай I скептически посмотрел на своих тоже далеко не молодых министров, хотел было что-то сказать, но… промолчал. После небольшой паузы продолжил свои наставления:
– И вот ещё что! Помните, светлейший князь, что едете защищать православную веру, не должно быть недомолвок и разных соглашательств. Потребуйте от султана законодательно оформить право покровительства российского императора над православным населением Турции. И не стесняйтесь, слышите, князь, не стесняйтесь напомнить османам, что Франция такое право получила над католиками. Султану, дабы сговорчивее стал, напомните, князь, что мы можем и поспособствовать признанию независимости некоторых княжеств Османской империи. А коли нужно, и ультиматумом пригрозите.
– А что, ваше величество, если турки не согласятся и войну нам объявят? – деловито, как и полагается военному, всегда готовому отличиться на полях сражения, спросил Меншиков.
Император удивлённо посмотрел на своего министра:
– Удивляюсь вам, адмирал! Вам ли надо говорить, что наша армия насчитывает почти миллион штыков, свыше пятисот кораблей, более двух тысяч пушек… Будет мало, прикажу – и будет два миллиона солдат, попрошу народ – будет и три. Можете так и объявить султану, коль на то потреба будет.
Однако морской министр не сдавался. Он пробурчал:
– Да кто же спорит? Истину говорите, ваше величество. Да, техника наша хромает. Мы еще помним выставку в Лондоне в мае пятьдесят первого! Чёрной икрой, манной да гречневой кашей только и удивили Европу…
Но воодушевлённый рассказами о своей многочисленной армии Николай добродушно заметил брюзжащему Меншикову:
– Всё-то вы, князь, недовольны, всё-то вам не нравится! Вижу, не зря вас не любят многие генералы. Коль помните выставку, не грех вам вспомнить и наши прошлогодние Красносельские военные маневры. Иностранцы, присутствующие там, просто остолбенели, так им всё понравилось. Нет, теми смотрами и учениями я очень доволен. Чем не демонстрация русской военной мощи?.. А вы всё недовольны, князь!
Меншиков не рискнул дальше спорить с императором. Он лишь что-то бессвязно пробормотал себе под нос и тяжело вздохнул. И его вздох огорчения Нессельроде сказал многое.
Нессельроде в душе не разделял увлечений императора начавшейся слишком агрессивной дипломатической кампанией против Турции, считая, что так называемый восточный вопрос может серьёзно навредить России, однако в силу своей привычки не перечить государю промолчал.
«Смотры, стройность рядов… Все это хорошо, конечно, однако ж кого удивишь сим?.. Войну не парадом выигрывают!» – подумал Марк Васильевич и не стал вступать в спор с императором.
