И начал Иван Черных, бывший рядовой 812 стрелкового полка, борьбу с Черных Иваном, дрянненьким пропойцей и картежником.
Тяжелой была эта борьба. Даже пустая бутылка, и та вызывала лихорадочную дрожь…
А потом стало легче. Решил пойти за советом к Якову Гурвичу, начальнику цеха Челябинской обувной фабрики.
Слышал он про этого человека много хорошего, многому верил и не верил.
Говорили, будто под Тихвином ранило его в обе ноги. Вернулся в Челябинск на двух протезах. Говорили, с каким трудом учился ходить, а сейчас даже танцует на протезах.
Говорили, что врачи первую группу инвалидности пожизненно ему определили, а он работать пошел и теперь вот начальником цеха трудится уже много лет.
И вот к этому-то человеку и решил обратиться Иван Черных.
Состоялся между бывшими солдатами мужской разговор. И честно признался Ивану Яков Гурвич, что боится брать его на работу: нет никакой гарантии, что не подведет. И все же пошли они на фабрику. По душе пришлась Ивану затяжка дамской модельной обуви.
Попросил Яков Израйлович лучшего мастера Ивана Васильевича Шильникова, ныне депутата городского Совета, взять к себе в ученики Ивана. До дела довести.
Взглянул мастер сначала на новичка, затем на начальника цеха. Так взглянул, что у Ивана кровь в жилах застыла. Почти не отрываясь от работы, тихо сказал:
— Если поручишься за него сам — приму, мастером хорошим сделаю, а не поручишься — пусть проваливает!
— Ручаюсь! Больше того, беру под свою ответственность!
…С тех пор не берет в рот спиртного Иван Черных. Бывает, встречаются его бывшие приятели, приглашают, обещают угостить. Ну нет, хватит! Не будет больше в его жизни тех черных дней, когда он под заборами валялся, а люди брезгливо, с отвращением обходили его стороной.
Сдержала слово и Августа Тихоновна — помогла выхлопотать хорошую комнату, с балконом.
Соседи не нарадуются на Ивана. Хороший, говорят, сосед. Тихий, спокойный, душевный. А пироги, говорят, печет лучше любой хозяйки. Уютно в квартире, где живет Черных. Будто не три, а одна дружная семья поселилась в ней.
Приезжали к Ивану сестры, приходил брат. В гости звали.
— Желанным гостем будешь, братан, приходи. Зла не держу на тебя, и ты не таись! — говорит брат, любуясь новым удостоверением Ивана на права водить мотоколяску.
С уважением отзываются о Черных на Челябинской обувной фабрике:
— Человек он добросовестный, старательный. И с дисциплиной у него все в порядке. А что было раньше, зачем вспоминать?
Может, и действительно, не надо было рассказывать эту историю? Экая невидаль — человек исправился! Не он первый, не он последний.
И все-таки молчать нельзя! Надо, чтобы пример Ивана Черных, поборовшего в себе страшный порок, нашедшего в себе силы снова стать человеком, послужил уроком для тех, кто еще не опомнился и катится в пропасть по наклонной.
И хотя в сорок лет трудно все начинать сначала, верю, что постучит счастье и к Ивану, и будет у него семья…
Сидит передо мной человек в отглаженном сером костюме. И просит, чтобы от его имени сказала я спасибо всем, кто помог ему и вовремя поддержал. Это Августа Тихоновна Рубцова, Яков Израйлович Гурвич, Иван Васильевич Шильников.
Выполняя его просьбу, хочется сказать:
— Спасибо вам, люди! Спасибо за ваши добрые сердца и за то, что не дали пропасть человеку. И еще за то, что теперь твердо убежден Иван Черных: самая важная после пекаря — профессия сапожника.
— Сами подумайте, — говорит он, — без обуви человеку никак нельзя.
Одна за другой с гиканьем и веселым шумом мчались тройки. Разукрашенные лошади, круто извив гривы, дружно, под звон бубенцов, отбивали копытами, неся за собой устланные коврами сани. Все быстрее и быстрее из-под полозьев уходила вдаль снежная дорога, а по сторонам мелькали гигантские сосны и ели. Сердца людей переполнялись радостью и счастьем. Мартовский воздух оглашался веселыми переливами гармони и разудалыми хоровыми песнями.
Были последние дни проводов русской зимы.
— Вот он, наш Урал, Машенька! Сколько ни смотри — не налюбуешься! И люди у нас хорошие, — ласково укрывая пуховой шалью плечи своей жены, говорил Иван Карташев.
Он недавно женился на Марии Павловне — сироте с ранних лет. А теперь оба, счастливые, с белокурым мальчуганом Сашей, возвращались с Воткинской ГЭС, на строительство которой уходили добровольцами по комсомольским путевкам. Там они и познакомились. И вот молодожены приехали в Челябинск. Марии давно хотелось побывать на Урале. Небезразлично ей было знать и родителей мужа.
— Но как еще посмотрят они на наш приезд? — заглядывая в глаза мужу и легонько опираясь на его руку, спрашивала Мария.
— Ты чего сомневаешься? Разве мать с отцом будут против? Жить нам будет где. Дом у них из трех комнат, а живут в нем только двое. Старики-то уж знают цену любви.