– Хорошо, – раздался в ответ смутно знакомый голос, но не успела я сообразить, где могла его слышать, как пелена перед глазами растаяла, и прямо напротив блеснули круглые стекла очков, за которыми скрывался недобрый совиный взгляд.
– Лорд Дантер?
Я с недоумением смотрела на кроненгаудского наместника и не могла понять, для чего ему понадобилось меня похищать. Он что, тоже из Иных? Но это же глупость какая-то! Тетушка говорила, что более преданного новой империи человека трудно и найти!
– Темного дня, леди Каллеман, – коротко кивнул Дантер. – Надеюсь, вы не сильно испугались?
Наместник вел себя так, словно в нашей встрече не было ничего необычного.
– Что происходит?
Я бросила взгляд на застывшего рядом с Дантером Ханта. Тот отвел глаза. Предатель.
– Видите ли, моя дорогая леди Каллеман, обстановка в империи требует от всех верных сынов отечества решительных действий. И я надеюсь, вы не откажитесь послужить благой цели спасения порабощенных королевств от власти тирана Вильгельма.
– О чем вы говорите?
Я смотрела на Дантера, а в голове зрела догадка, от которой внутри стало холодно. Я ошиблась. Глупо и фатально ошиблась. Генриетта Арден не имеет отношения к убийствам. У подпольщиков совсем другой кукловод!
– Выходит, это вы управляете Иными?
Горло пересохло, и голос звучал хрипло, как воронье карканье.
– Вы на редкость догадливая молодая леди.
Тонкие губы наместника искривила неприятная усмешка.
– И чего вы от меня хотите? Завербовать в свои ряды? Заставить предать мужа?
– Что вы, на это я даже не рассчитываю, – с издевкой произнес Дантер, и стекла его очков зловеще блеснули. – Мне хорошо известен упрямый нрав артамцев.
– Тогда к чему это похищение? Подождите, в прошлый раз, во дворце, это тоже были вы? Вернее, ваши люди? Но зачем?
– Знаете, леди Эвелин, вы с первого взгляда сумели привлечь мое внимание. И я в вас не ошибся. Поначалу я планировал с вашей помощью избавиться от Каллемана, обвинив его в вашем похищении, но вы спутали мне все карты, удачно ускользнув из комнаты. Этот промах дорого обошелся моему племяннику, – наместник посмотрел на Ханта, и тот опустил взгляд, как бы признавая свою вину. – Но все оказалось гораздо интереснее. Ваши способности, леди Эвелин, довольно необычны.
Он сложил руки за спиной и вскинул подбородок, уставившись на меня бездушными карими глазами.
– Вы догадываетесь, какая это редкость, ваш огненный дар? Нет? Что ж, я так и думал. Я тут немного покопался в вашей родословной и знаете, что обнаружил? В вашем роду по женской линии дар передается через поколение. Последней огненной была ваша бабка. А теперь вот вы. Редкая удача…
– И зачем вам мой дар?
– Очень интересный вопрос, – в голосе наместника послышалось удовлетворение, как будто я была студенткой, проявившей похвальное рвение в изучении предмета, а сам Дантер – преподавателем. – Огненный дар способен усилить любую магию. С его помощью мы сможем разрушить старый мир и создать новый.
Карие глаза загорелись нездоровым блеском, и мне стало по-настоящему страшно. На спине, между лопатками, неприятно заныли старые шрамы. Единый, этот человек сумасшедший…
– Вы собираетесь уничтожить Дартштейн?
– Старый Дартштейн, леди Эвелин. И вы мне в этом поможете.
– Но как? И при чем тут убийства девушек? Это ведь ваших рук дело?
– В любом ритуале необходима жертва. Чем сильнее ритуал, тем больших жертв он требует, – Дантер говорил спокойно, так, словно речь шла о ничего не значащих вещах. – Но самому мне нет нужды заниматься грязной работой, – тонкие губы презрительно скривились. – Ее сделала моя верная соратница. Кстати, вы ведь знакомы с нашей неподражаемой леди Арден? Так вот, она совершила необходимые приготовления, окропив жертвенной кровью значимые города империи. Остался последний – и самый главный.
– Остен? Но почему он?
Я задавала вопросы, а сама незаметно оглядывалась по сторонам и лихорадочно искала выход. Помещение походило на какой-то подвал. Полутемное, освещаемое мертвенным искусственным светом, каменное от пола до потолка – как выбраться из этой ловушки?
– Остен – моя родина, – ответил наместник и снял очки.
И я вдруг увидела, как преобразилось его лицо. Оно больше не было бесстрастным. Все черты неуловимо изменились, опаленные огнем вдохновения, глаза потемнели, став черными, как артамский уголь, а на лбу проступила едва заметная татуировка.
– И с вашей помощью я верну своей родине ее былое величие.
Дартский акцент исчез, обнажив остенский.
– Как?
Дантер наклонил голову и посмотрел на меня со странным прищуром. И мне вдруг открылось, что он хочет сделать.
– Нет…
Я отступила на шаг и наткнулась на стену.
– Вы не посмеете. Мой муж вас уничтожит!
– Боюсь, он не успеет этого сделать, леди Эвелин, – совершенно серьезно ответил наместник.
– Вы меня не убьете!
– На вашем месте я бы не был в этом так уверен.
– Дядя, о чем вы? – недоуменно спросил Эмильен. – Вы ведь говорили, что леди Эвелин нужна только для того, чтобы усилить последнюю жертву.
– Она и есть последняя жертва, болван, – поморщился Дантер.
