Я собиралась ответить, что и так уже почти лечу, но не успела. В распахнутые швейцарами двери входила дама, при одном взгляде на которую меня пробрала неприятная дрожь. Генриетта Арден. Вдова знаменитого генерала что-то громко выговаривала сопровождающей ее худощавой блеклой тере, и громкий высокий голос визгливо разносился по огромному холлу.
– Ади, сколько можно? Я ведь уже говорила, что не собираюсь терпеть твою забывчивость! Как можно было оставить мою любимую шаль? Это просто…
Генриетта не договорила. Она увидела нас с Каллеманом и буквально застыла столбом, загородив двери и не позволяя нам выйти.
– Лорд Каллеман! Вы ли это? Не думала увидеть вас в подобном месте, – уставилась она на нас с таким жадным любопытством, что мне не по себе стало.
– Брак меняет людей, леди Арден, – усмехнулся маг, разглядывая молодящуюся леди своим тяжелым взглядом.
– Да, вы правы, граф.
Рот Генриетты некрасиво скривился.
– Брак меняет людей, вот только…
Она не договорила и нахмурилась. На высоком, густо припудренном лбу появились морщины.
– Темного, леди Арден, – не дожидаясь продолжения фразы, небрежно кивнул маг и, бесцеремонно отодвинув Генриетту, вывел меня в суету овеянного весенним ветерком города.
– Интересно, что делает леди Арден в Бромсе? – поспешая за «мужем», спросила я.
– Она здесь живет, – как ни странно, ответил мне Каллеман.
– Но ведь покойный генерал был уроженцем Кроненгауда! И леди Генриетта тоже, мне тетушка говорила, они вместе учились в гимназии.
– После войны Арден приобрел неплохое имение в окрестностях Бромса, и после его смерти Генриетта переехала сюда со всеми своими слугами и приживалками.
– Их так много?
– Двадцать пять слуг и десять приживалок. И одну из них вы только что видели.
– А леди Арден тоже из Поглотителей?
– Скорее, из эрдов. Но пытается всех убедить, что обладает большей силой, – хмыкнул Каллеман, посмотрел на меня странным взглядом и неожиданно спросил: – Есть хотите?
Я молча кивнула. Хоть завтрак был не так давно, но съеденная крошечная булочка вспоминалась чем-то несущественным, и желудок давно уже намекал, что неплохо бы подкрепиться.
– Тогда нам сюда, – маг кивнул на украшенную разноцветными огоньками витрину. За стеклом, на вращающихся подставках, стояли торты, пирожные, сдобные булочки и ронцы. А над входом горела ярким золотом знаменитая на всю империю ложка. Шоколадная ложка, если уж быть точной.
Маг толкнул двери, и мы вошли внутрь, попав в благоухающее ванилью помещение Шоколадного Дома.
Раньше мне не доводилось заходить в подобные заведения, но я была наслышана о дорогих дартских сладостях. Кроны, как и все остальные жители империи, обожали шоколад и добавляли его в самые разные десерты, но только в Дартштейне из него делали ронцы, или, как их еще называли, шоколадные ложки. Самых разных цветов и оттенков, самых разных вкусов – от приторно-сладкого до соленого и даже горько-острого. Правда, стоили они весьма недешево и большинству жителей империи были не по карману.
Каллеман крепче ухватил меня за руку и подвел к длинному прилавку, заполненному разноцветными стаканчиками с торчащими из них деревянными ложечками. Само лакомство крепилось на эти ложки, полностью повторяя их форму.
– Выбирайте, – кивнул маг, но мою руку так и не выпустил.
А у меня глаза разбежались, так захотелось всего и сразу! И вот эту розовую клубничную, и желтую фисташковую, и золотистую медово-коричную, и нежную сливочную, посыпанную орехами и изюмом, с удивительной серебристой крошкой.
– Могу я вам помочь?
Молоденькая продавщица улыбнулась мне, и я ткнула пальцем в первый попавшийся стаканчик.
– А вам, милорд? – повернулась к магу юная тера, и меня что-то зацепило в ее лице. В нем было… любопытство? Страх? Опасение?
Секунда – и все это схлынуло, а девушка вновь заученно улыбнулась.
Каллеман небрежно указал на темное, лоснящееся сытной кофейной гущей лакомство и бросил на прилавок несколько ренов.
– Ваши ронцы, – подала нам стаканчики девушка, и я снова заметила мелькнувшее в ее глазах опасение.
Выходит, не у только у кронов высшие вызывают страх.
Маг выпустил мою ладонь, забрал наши ложки и двинулся к одному из свободных столиков, а я шла за ним и рассматривала сидящих вокруг людей. Они отличались от моих соотечественников. Более скуластыми лицами, более светлой кожей, более крупными чертами. И почему-то все, кто был в Шоколадном доме, наблюдали за нами точно с тем же выражением, что мелькнуло на лице продавщицы. Чего они боялись? Или правильнее будет спросить – кого?
Маг, отступив от своих обычных привычек, решил проявить галантность и выдвинул для меня стул, и я едва не споткнулась. А потом покраснела от собственной неловкости. Вот уж не ожидала, что Каллеман способен быть вежливым!
– Держите.
Мне в руку ткнулся прохладный стаканчик, мигом остудивший жаркий румянец.
– Спасибо, – пробормотала в ответ, разглядывая сладкое лакомство. Оно казалось таким красивым, что его даже есть было жалко.
