Коридор закончился широким проемом без двери, и я влетела на кухню, темноту которой с трудом рассеивал свет двух плавающих под потолком аров. Они медленно передвигались под низкими сводами, выхватывая из сумрака отдельные предметы и погружая остальные в полную мглу. Вот чугунная плита – большая, похожая на пароход, рассекающий синие воды метарской плитки, а над ней тускло блестят медными боками пузатые сковороды. А вот огромный резной буфет, за стеклами которого выстроилась армия из фарфоровых супниц и тарелок. Луч двинулся дальше, и я увидела навесные полки, заполненные всевозможными баночками и склянками. Второй ар подплыл к первому, и они выхватили из темноты длинный стол, за которым неподвижно сидела Марта.
Лукарша выглядела грустной.
– Марта, милорд ждет ужин, – сказала я ей.
Служанка встрепенулась.
– Да, миледи.
Марта засуетилась, взяла глубокую миску, ссыпала в нее лежащую на столешнице фасоль и поднялась, застыв вместе с ней. В блестящих глазах мелькнула растерянность, как будто лукарша забыла, что собиралась сделать.
– Ужин, Марта, – мягко напомнила я.
– Да, миледи, – повторила служанка. – Я сейчас принесу, миледи.
– Не стоит. Ты положи все на тарелку, я сама отнесу.
Марта торопливо кивнула и медленно пошаркала к плите.
– У меня вот жаркое как раз горяченькое, – бормотала лукарша. – И пудинг есть.
Она накладывала еду, а я наблюдала за ее неуверенными, немного рваными движениями, за тем, как она щурится и словно наощупь касается края большого чугунка, и не могла отделаться от мысли, что служанка почти ничего не видит. Вон как руками по столу шарит. И голову наклоняет под каким-то немыслимым углом.
В этот момент Марта поставила блюдо на поднос, неловко повернулась и задела локтем жестяную банку из-под масла. Та со звоном упала на пол и подкатилась мне под ноги.
– Ох, простите, миледи, – расстроенно прошептала служанка.
– Ничего, Марта. Я подниму.
Я подхватила пустую банку, вернула ее на место и взяла в руки поднос.
– Миледи, может, я сама бы отнесла? – неуверенно спросила лукарша, но по ее голосу было слышно, что она совсем не рвется идти в столовую.
– Да ничего, мне несложно. Ты лучше пока фасоль убери.
Я улыбнулась служанке и поторопилась покинуть кухню. Уж больно грустно было смотреть на жалкую в своей немощи Марту. Если все так, как говорит Каллеман, то со временем лукары придут в полную негодность. А значит, нужно уже сейчас искать им замену. Может, поговорить об этом с магом? Или он опять скажет, что я лезу не в свое дело?
Так и вышло. Когда я попыталась объяснить Каллеману, что неплохо было бы нанять настоящих слуг, он отложил вилку, посмотрел на меня и раздраженно забарабанил пальцами по столу.
– Не заставляйте меня жалеть о том, что я решил на вас жениться, леди Эвелин, – спустя долгое время, сказал маг. – Вы здесь не для того, чтобы вить гнездо и налаживать мой быт. Мне это не нужно.
Лицо его заледенело. На щеках дернулись желваки. Правда, сейчас маг уже не вызывал у меня прежнего страха. То ли привыкла, то ли благодарность за спасение так повлияла, но я больше его не боялась.
– Понятно? – переспросил Каллеман, видимо, не особо уверенный в моих умственных способностях, и меня словно рес в бок толкнул.
– Вам, может, и не нужно, но я не собираюсь жить в свинарнике, милорд.
Я смело встретила тяжелый взгляд. Не знаю почему, но со времени нашей странной женитьбы меня не покидало ощущение, что Каллеман не причинит мне вреда.
– И что у вас, у женщин, за мания такая? – поморщился маг. – Любой нормальный дом превращать в склад всевозможных шкатулочек, подушечек, вышитых салфеточек и прочей дамской дребедени.
Последние слова он сказал таким пренебрежительно-насмешливым тоном, что мне стало обидно.
– Речь идет не о шкатулочках, а об обычной чистоте, милорд, – не смогла смолчать в ответ. – Надеюсь, против уборки вы ничего не имеете против?
Каллеман достал из кармана портсигар, прикурил короткую сигарету и задумчиво посмотрел на меня сквозь вьющийся над тлеющим кончиком дым.
– Вы не уйметесь, не так ли? – криво усмехнулся маг. – Что бы я ни сказал?
– Увы, милорд.
Я улыбнулась и развела руками.
– Да, все-таки это была плохая идея – жениться на вас.
Черные глаза смотрели на меня пристально, и я не могла понять, чего в них больше – злости или насмешки.
– Если помните, милорд, вы сами это предложили.
Не знаю, какая змея меня укусила, но я не смогла промолчать. Или это на меня так свобода подействовала?
– Знали бы вы, как я об этом жалею.
В мою сторону поплыла струйка дыма.
Жалеет… На душе стало тоскливо. Хотя, чего я хотела? Каллеман с самого начала не скрывал своего отношения ко мне, так с какой стати я решила, что сумею завоевать его расположение?
– Мы можем легко исправить эту ошибку, – посмотрела на мага. – Завтра же пойдем в префектуру и расторгнем этот никому не нужный брак.
