– Благодарю вас, – сказал Босуэлл. – У этого документа есть и другая часть, затрагивающая то, о чем мы все думаем в эти печальные дни. Королева лишилась мужа во цвете лет и имеет лишь одного наследника. Иностранцы снова попытаются захватить власть над нашей землей в силу этого прискорбного обстоятельства.
После этого оставалось лишь читать дальше.
– «Далее, мы учитываем и принимаем во внимание, что в настоящее время Ее Величество королева лишилась мужа, и из-за ее одинокого состояния благополучие нашего королевства может находиться под угрозой. Но в какое-то время Ее Величество может склониться к заключению брака. Поэтому, если, с учетом верной и преданной службы вышеупомянутого графа Босуэлла, других его достоинств и поведения, Ее Величество проявит склонность (отдавая предпочтение ее собственным подданным перед всеми иностранными претендентами) взять в мужья вышеупомянутого графа Босуэлла, каждый из нижеподписавшихся дает согласие на заключение оного брачного союза в такое время, которое Ее величество сочтет удобным и подходящим в соответствии с нашими законами».
Люди за столом начали двигаться и перешептываться. Босуэлл слышал сердитые и тревожные возгласы, доносившиеся со всех сторон. В то же время лязг оружия двухсот солдат, которых он расставил вокруг таверны, явственно доносился снаружи. Он замолчал, чтобы каждый смог безошибочно опознать эти звуки и понять, что они означают. Люди притихли: многие имели затравленный вид, но были и недовольные лица. Босуэлл откашлялся и продолжал тихим, спокойным голосом:
– «Но если кто-либо, прямо или косвенно, открыто или под любым предлогом выступит против вышеупомянутого брачного союза или попытается воспрепятствовать оному, мы будем считать таких смутьянов общими врагами и недоброжелателями и встанем на защиту совместной цели. Залогом тому будет наша жизнь и наше имущество. Все мы ответим перед Богом, перед нашей честью и верностью, если не сдержим данное обязательство. В таком случае мы утратим свое честное имя и будем считаться предателями и изменниками, что каждый из нас готов засвидетельствовать собственноручно».
В дальнем конце стола наметилось быстрое движение: кто-то пытался ускользнуть.
– Вернитесь! – приказал Босуэлл таким властным тоном, что остальные забеспокоились еще больше. Он не собирался говорить так резко, это случилось само собой.
– Милорд, – сказал Хантли с потрясенным видом. Ему придется хорошо заплатить за развод с его сестрой. – Как вы могли публично унизить меня?
Люди отодвигали скамьи и начинали вставать.
– Вы не можете уйти, – сказал Босуэлл. Солдаты снаружи шумно маршировали, как он им приказал раньше. – Я должен настаивать на том, чтобы вы сначала подписали документ.
Дело оборачивалось не лучшим образом, но как он мог поступить иначе?
Он подтолкнул документ Мортону и протянул ему перо. Тот наклонил голову со спутанными волосами и нацарапал свое имя. А потом молча передал перо и бумагу Сэмпиллу.
Босуэлл стоял во главе стола и напряженно наблюдал за происходящим. Внезапно до него дошло, что они могут разорвать документ. Люди, ждавшие своей очереди, пронзали его взглядами, а солдатские сапоги грохотали по мостовой.
Ему показалось, что прошло не менее пяти часов, прежде чем документ, заляпанный подписями, вернулся к нему. Он посмотрел на бумагу, чтобы убедиться, что они ничего не изменили и не вычеркнули и поставили свои настоящие имена, а не «Джонни Армстронг», «Уильям Уоллес» или «Иуда».
– Благодарю вас, мои друзья и союзники, – тихо сказал он. – Теперь вы можете идти. Пожалуйста, будьте осторожны на улице.
Несомненно, некоторые из них так напились, что могли упасть и свернуть шею. Однако они быстро трезвели, когда понимали, что происходит.
Это было ошибкой. Он не должен был так поступать. Теперь все эти люди стали его врагами, чувствовали себя униженными его грубостью и демонстрацией силы.
Но дело было сделано. Босуэлл сложил документ и направился к выходу из опустевшего зала. К тому времени, когда он вышел из таверны, все приглашенные уже разошлись. К утру весть распространится по Эдинбургу, послезавтра разойдется по всей Шотландии, а на пятый день станет известна в Англии. Ему придется действовать быстро. Он отпустил солдат, пообещав им дополнительную плату за ночное дежурство.
Дополнительная плата для солдат, стоимость обеда и напитков, отступные для Хантли – план обошелся очень дорого. Но если все пойдет как надо, то деньги будут потрачены с толком.
«Ты должен тратить деньги, чтобы делать деньги», – когда-то учил Босуэлла старый епископ, его алчный дядюшка.
Ночь была спокойной и теплой. Само ее дружелюбие заставило Босуэлла замедлить шаг на обратном пути в Холируд. «Задержись немного, – как будто говорил воздух. – Не торопись, подыши мною. Позволь мне наполнить тебя». Он так и поступил, медленно поворачиваясь из стороны в сторону и не обращая внимания на длинную мантию, волочившуюся по камням мостовой.
