Небо было ясным, и луна сияла так ярко, что он даже мог видеть маленькие кудрявые облака, проплывавшие в черной глубине. Все вокруг убеждало в том, что жизнь хороша.
Босуэлл вздохнул и остановился. Внизу, у подножия длинного склона, стоял дворец, серебристо-голубой в лунном свете. «А в башне даже есть принцесса, – подумал он. – Теперь, когда дракон Дарнли убит, она ждет своего спасителя». Он так громко рассмеялся, что редкие прохожие оборачивались и смотрели на него.
Босуэлл направился в королевские апартаменты через уже знакомые залы, лестницы и повороты. Мария ждала его в самой дальней комнате. Когда она встала и направилась к нему, ему на мгновение показалось, что это лишь сказка о тоскующей принцессе – возможно, даже о Цирцее, превращавшей своих любовников в животных и губившей их. Постыдная сцена в таверне ярко всплыла в его памяти. До чего он дошел?
Потом она оказалась рядом, ее светлое лицо и темные волосы приблизились к нему, и сладостное дыхание коснулось его кожи.
– У тебя все хорошо? – прошептала она.
При звуке этих слов, исполненных тайной надежды, он забыл о людях в таверне и об их ненависти к нему.
Суд. Она имеет в виду суд.
– Да, меня оправдали, – он тоже ответил шепотом, хотя не знал почему.
Она медленно поцеловала его. Позволил себе насладиться этим поцелуем немного дольше, чем обычно, но не стал продолжать, ему было довольно просто обнимать ее.
– Граф Леннокс так и не появился, – сказал он, оторвавшись от нее. – Он хотел, чтобы меня задержали под стражей до тех пор, пока он не соберет улики. Я настоял на судебном слушании. Поскольку никто не смог предъявить обвинение против меня или предоставить доказательства, в конце концов меня объявили невиновным и оправдали.
Ее мягкие губы прикоснулись к его шее, но он отступил и покачал головой.
– Уже почти полночь. Неужели суд продолжался так долго?
– Нет. Самое важное произошло потом, – он достал документ и передал ей.
Она отнесла бумагу к маленькому столу, где горела свеча, и подняла ее ближе к огню.
– Осторожно, не сожги его! – встревоженно произнес Босуэлл. Он не для того заплатил столь высокую цену, чтобы все усилия вдруг пошли прахом.
Мария стала читать документ, щурясь в полумраке и наклоняясь так, что ее локоны падали на бумагу. Она нетерпеливо отводила их в сторону. Наконец она повернулась к нему.
– Невероятно! – сказала она. – Как ты осмелился? – по ее тону он не мог понять, восхитилась ли она или пришла в ужас.
– По правде говоря, не знаю, – признался он. – Это нужно было сделать. Но теперь все закончилось.
– Нет, не закончилось, – возразила она. – Если бы все закончилось на этом! А твой шурин подписал договор?
– Не по своей воле. И он расскажет обо всем моей жене, – чувство стыда снова охватило его, когда он представил, как Джин выслушивает новости от своего брата. – Никто не хотел подписывать. Я накачал их виски и угрожал им, расставив солдат вокруг таверны. Я не хотел, чтобы все случилось именно так. Надеялся, что они будут более сговорчивыми.
Мария рассмеялась.
– Иногда ты кажешься таким невинным! – сказала она. – Пока ты находился в суде, пришло письмо от королевы Елизаветы, выдержанное в более или менее угрожающих тонах. Она ставит под сомнение мою честь.
Мария передала письмо Босуэллу. Он устало прочитал самую важную часть.
«Мадам, ради любви Господа, проявите такую искренность и благоразумие в этом вопросе, который так близко касается вас, чтобы весь мир поверил в вашу невиновность в столь ужасном преступлении. Ибо в противном случае появится веская причина лишить вас титула принцессы и навлечь на вас презрение черни. Если же вам суждена такая участь, то я скорее пожелаю вам почетную смерть, чем жизнь без чести».
Мария забрала письмо.
– Даже сейчас нам угрожает опасность, – продолжала она. – Появилось нечто более неприятное, чем письмо от Елизаветы, – она протянула ему большой конверт кремового цвета. – Это от моего посла во Франции.
«Увы, мадам, сейчас в Европе нет темы, которую обсуждали бы чаще, чем особа Вашего Величества и нынешнее состояние вашего королевства, которое большей частью толкуют в самом зловещем смысле. Боюсь, что это лишь начало, первый акт трагедии, и все идет от плохого к худшему. Я поблагодарил посла Испании от вашего лица за предупреждение, которое он вам дал, хотя оно пришло слишком поздно. Еще он хотел, чтобы я напомнил Вашему Величеству, что, по сообщению из того же источника, против вас замышляется некое злодеяние, которого вам следует опасаться в ближайшее время. Пишу об этом с огромным сожалением, так как не имею возможности узнать подробности от его господина».
Босуэлл пробежал письмо глазами.
– Что бы это ни было, речь идет о тех, кто оставил ложные улики и нанял людей, расхаживавших по улице и выкрикивавших мое имя. Они же расклеивали плакаты и выпускали на волю ночного глашатая.
– Значит, это группа людей, а не один человек?
