Мария находилась в Тракуэр-Хаусе, живописном старом поместье в долине Твида недалеко от границы, которое когда-то являлось королевским охотничьим домиком. Теперь дом принадлежал другому ее родственнику из клана Стюартов – Джону Стюарту, четвертому лэрду[7] Тракуэра, который был капитаном стражи Марии и помог ей бежать из Холируда. Он пригласил королевскую свиту приехать на неделю и поохотиться в лесах вокруг поместья, изобиловавших мелкой и крупной дичью. В то или иное время года там встречались рыси, волки, медведи и кабаны, а также лоси и олени.
Она привезла туда Дарнли, известного своей любовью к обычной и соколиной охоте. Вынудив себя смириться с его обществом, она надеялась, что это наилучший выход для них обоих. Он станет проводить время на свежем воздухе среди других членов ее небольшого отряда – Босуэлла, Мэри Сетон и ее французского секретаря Клода Нау. После этого он будет слишком уставшим, чтобы приставать к ней со своими требованиями. А если все-таки будет… что ж, ей придется справиться с этим.
Для того чтобы еще больше отвлечь его, Мария настояла на приезде маленького Джеймса вместе с его толстой няней леди Ререс. Ребенок тоже займет Дарнли – по крайней мере она очень рассчитывала на это.
После недавних снов новая встреча с Босуэллом немного смущала ее. Она стыдилась их, как будто он мог узнать об этом, и не сомневалась, что он бы счел их унизительными. Но в личном общении он казался другим, и она радовалась тому, что Босуэлл из сновидений представлял собой создание ее собственного воображения. Этот Босуэлл был более любезным, не таким высоким, а кожа на его лице облезла от солнечных ожогов, полученных во время долгих разъездов верхом.
– В прошлом месяце я добился значительного успеха на границе, – сказал он. – Разумеется, мне помогло славное июльское полнолуние.
– Как это? – с любопытством спросила она.
– Луна – злая богиня для угонщиков скота, – ответил он. – У шотландцев даже есть поговорка: «На луне далеко не уедешь». Так и вышло. Три ночи подряд луна светила так ярко, что это позволило мне захватить всю шайку, когда они, так сказать, находились в боевой готовности. Они будут ждать вашего суда до осени. Вы приедете, не так ли?
– Да, я же обещала, – она улыбнулась ему. – Я рада, что вы смогли заглянуть на север и присоединиться к нам в
– О, мы преследовали Керров в сельской глуши. Бегали за ними по пустошам Лиддсдейла и Эскдейла, баламутили воду в ручьях повсюду вдоль границы. Но теперь мои люди ненадолго остались предоставлены самим себе. Мне нужно заняться другими делами, поэтому я рад отвлечься от службы, – он улыбнулся в ответ, и внезапно она вспомнила, что сестра леди Ререс некогда была любовницей Босуэлла… как ее зовут? Джанет Битон, та самая, которая даже в пятьдесят лет по-прежнему выглядела как юная девушка. Колдовство. Они называли ее колдуньей. Значит, у него еще остались «дела» с этой семьей?
– Отличная свора гончих, – похвалил Босуэлл.
Псарь выводил охотничьих псов: коричневых гончих с желтыми подпалинами и белых пойнтеров с темными пятнами. Они рвались с поводков.
– Ну-ну, мои мальчики, скоро вас отпустят, – ласково сказал сэр Джон и наклонился, когда собаки запрыгали вокруг, пытаясь облизать его. – Привет, Джетро, как твоя лапа? Уже лучше?
Мария посмотрела на небо, по которому пробегали темные облака, отбрасывавшие на землю быстрые тени.
– Дождя не будет, – заверил ее Босуэлл. – Облака так ведут себя здесь. Они бегают свободно, как разбойники.
– Я рада, что здесь стало меньше разбойников, после того как вы снова стали командиром пограничной стражи, – отозвалась она.
– Ба, их осталось столько же, и половина ожидает вашего суда. Эллиоты до сих пор доставляют большие неприятности.
Сэр Джон, оседлавший жеребца, вывел их за ворота и проводил к лесной опушке. Мария ехала вровень с Босуэллом, ее бархатная шляпка с пером гнездилась на высоко зачесанных волосах, а спина была прямой, как доска. Когда они шли по тропинке неспешной рысью, она немного наклонилась, продолжая беседовать с ним:
– Когда-нибудь вы должны побольше рассказать мне о разных семьях в Приграничье. Я хочу знать. К примеру, я слышала, что все Керры – левши, поэтому их спиральные лестницы изгибаются направо, а не налево, чтобы они могли свободно пользоваться мечом в случае необходимости. Это правда?
– Да, – ответил Босуэлл. – Левши, конечно, не все, но многие из них. На границе левшей называют «керрорукими» или «кержаками».
– А правда ли, что в Приграничье руку младенца мужского пола не опускают в воду при крещении, чтобы она оставалась неосвященной и свободной для убийства?
Босуэлл закинул голову и рассмеялся так громко, что остальные четверо обернулись и посмотрели на них.
– Нет, это басни, – наконец проговорил он. – Добрые христиане могут убивать так же, как и все остальные. Даже лорд Рутвен, недавно опочивший в Ньюкасле, по ту сторону границы, узрел сонмы ангелов на смертном одре, разве не так?
– Так говорят, – сказала Мария. – Но думаю, я знаю, где он сейчас находится.
