Постепенно влечение к нему стало возвращаться. Сначала, пораженная его приходом, Мария не чувствовала этого. Она испытала облегчение от мысли, что оно прошло, как у человека, который находит сокровище со сложным набором инструкций по его использованию. Ее чувство к Босуэллу в лучшем случае было обременительным, а в худшем – разрушительным. Лучше обнаружить, что оно исчезло само по себе, прежде чем успело причинить вред.
Но оно снова шевельнулось в ней и оказалось таким же сильным, как и присутствовавший здесь человек. Оно было настолько ощутимым, что она не сомневалась: он может заметить его. В то же время Мария молилась, чтобы он ушел без долгих разговоров.
Мария встала. Он последовал ее примеру. Словно со стороны она услышала, как что-то говорит о том, как любезно с его стороны было приехать к ней и как она это ценит. Не хочет ли он подкрепиться? Боже, уже так поздно, доброй вам ночи, мне не терпится приехать в Джедбург… Последовал ли он за ней к двери, куда она направилась, чтобы проводить его? Она не смела оглянуться.
Его рука коснулась ее плеча, и она моментально повернулась, так что его рука теперь легла ей на плечи. Они стояли лишь в шести дюймах друг от друга, практически лицом к лицу. Он не стал опускать руку, а заложил другую ей за плечо. Потом он мягко привлек ее чуть ближе. В его прикосновении не было ничего, кроме доброты и дружеского участия.
«Он жалеет меня, как жалел тех людей в лачуге… Его прикосновение такое же, как братское, только у моего брата холодные руки… Должно быть, он счастлив в браке и рассматривает меня – как он сказал? – как «бедную королеву». Его взгляд, его руки – все это лишь братское участие… Я знаю, какой взгляд у мужчины, охваченного желанием, и какие у него руки… Я достаточно видела и чувствовала это, когда не хотела этого… Шателяр, Гордон, Арран, а теперь и Дарнли…»
Никогда она не желала чего-то так сильно и никогда не чувствовала себя такой отвергнутой.
Она подняла голову, чтобы посмотреть на него, и он поцеловал ее.
Она ошиблась. В его глазах читалось желание, огромное желание. Его поцелуй оказался совсем не таким, как во сне. Он был долгим и чувственным. Мария чувствовала его ровное тихое дыхание, сливавшееся с ее дыханием. Казалось естественным оказаться в его объятиях, целовать его безо всяких мыслей или колебаний. Ей нравилось ощущать его губы: они были гладкими и обещали удовольствие на всех уровнях, из которых этот являлся лишь началом.
Она могла чувствовать лишь его губы и невысказанное обещание…
Босуэлл оторвался от нее.
– Нет! – воскликнул он. – Нет, простите меня!
Она хотела привлечь его обратно, но он не позволил это сделать. Он выглядел смущенным и пристыженным.
– Тут нечего прощать, – наконец сказала она.
– Больше этого не повторится, – произнес он и отступил достаточно далеко, чтобы она не могла дотянуться до него. – Обещаю вам это, если только вы простите мне эту оплошность, эту единственную дерзость.
– Тут нечего прощать! – настаивала она. – Пожалуйста, не убегайте. Дождь усилился… – они могли слышать барабанную дробь дождя, стучащего по крыше.
– Я должен идти! – сказал он и направился к двери. – Помните о том, что я говорил вам о лорде Дарнли!
Босуэлл стремительно вышел из комнаты и моментально исчез.
Дарнли! Его последние слова были о
Бурно разрыдавшись, Мария бросилась на кровать. Звук дождя приглушал ее рыдания, поэтому никто не пришел узнать, что случилось.
После того как Босуэлл вернулся в Приграничье, он занялся атаками на своих кровных врагов из рода Керров. Кроме того, он захватил целую банду Армстронгов из Лиддсдейла: теперь они были заключены под стражу в огромной крепости замка Эрмитаж. Когда королева приедет в Джедбург, их будут судить и, возможно, казнят.
После трех недель солдатской жизни он вернулся в замок Крайтон, где его ждала леди Босуэлл. Странно, но он горел желанием рассказать ей о своих подвигах – быть может, потому, что хотел показать ей, что
Он обнаружил ее сидящей на огромной подушке перед камином в верхних покоях; она занималась шитьем и время от времени делала глоток вина из большого бокала. Она едва взглянула на него, когда он вошел, что рассердило его. Она всегда была такой спокойной, такой хладнокровной! Он хотел что-то сказать, хотя бы для того, чтобы посмотреть, обратит ли она внимание на него, но остановился. Развернувшись на каблуках, он вышел, пока она смотрела на него своими бледными выпученными глазами. Увидев, как он уходит, леди Босуэлл улыбнулась и вернулась к шитью.
Босуэлл стоял на верхней лестничной площадке, глядя на два нижних пролета. Он сердито спустился с намерением вернуться в конюшню, когда заметил Бесси Кроуфорд, одну из служанок леди Босуэлл, поднимавшуюся с подносом в руках. Она покачивала головой и как будто разговаривала сама с собой. Она почти поравнялась с Босуэллом, когда увидела его и смущенно замолчала.
