Джок несколько секунд с любопытством наблюдал за ним, потом тоже спешился. Он аккуратно вынул из ножен собственный меч и приблизился к Босуэллу.
– Ты из другого времени, – тихо сказал он. – Ты что, считаешь себя рыцарем Круглого стола? Один на один! – он хрипло рассмеялся. – Или есть грех, который ты хочешь искупить? Не важно, я помогу тебе наказать самого себя.
Он кинулся на Босуэлла, потрясая длинным мечом. Тот едва успел увернуться и сохранить равновесие.
Босуэлл выбросил руку с мечом, и его колющий удар пролетел рядом с Джоком, зацепив плащ, порвавшийся при возвратном движении. Джок отступил и парировал удар, нацелившись в плечо Босуэлла. Кончик его клинка пробил один слой стеганой кожи, но Босуэлл не отступил. Вместо этого он бросился вперед, ошеломив Джока, и с силой прижал меч к его груди. Джок попятился и упал на спину, выронив меч. Босуэлл сразу же оказался над ним и вынудил его остаться в этом беспомощном положении. Он неторопливо приставил меч к горлу Джока, по которому вверх-вниз двигался его кадык.
– Ты сдаешься? – прошептал Босуэлл, как будто кто-то мог подслушать его.
– Да, – ответил Джок, который выглядел скорее удивленным, чем испуганным. Но понимал ли он, что говорит? Или это была обычная уловка? – Я останусь жив? – спросил Джок. – Ты гарантируешь мою безопасность?
– Тебе придется предстать перед судом после приезда королевы, – ответил Босуэлл. – Но если тебя оправдают, я не стану возражать, и ты будешь свободен.
– Королева! Что она знает?
– Она знает о милосердии. И это хорошо для ее же блага и, может быть, для ее собственной безопасности.
– Тогда я согласен.
– Хорошо, – Босуэлл медленно убрал меч и освободил Джока от своей жесткой хватки.
Разбойник встал и отряхнулся, изображая оскорбленное достоинство.
– Ты вернешься со мной, – сказал Босуэлл. – Я не буду позорить тебя веревками – твоего слова будет достаточно.
Он убрал меч в ножны и отошел к своей вышколенной лошади, терпеливо ожидавшей окончания схватки. Оседлав ее, он обернулся и увидел, что Джок удирает на полной скорости, наклонившись к шее своего коня.
Лжец. Человек, нарушивший свое слово.
Босуэлл спокойно поднял пистолет и выстрелил в Джока, выбив его из седла. Разбойника подбросило от удара, он вцепился в лошадиную гриву, но упал под копыта. Лошадь поскакала дальше. Джок лежал в узкой лощине, и его сапоги высовывались из-под кустов вереска и утесника. Одна нога судорожно подергивалась.
– Мужчина, который нарушает свое слово, хуже животного, – бросил Босуэлл, подъехав к бесформенной фигуре в клетчатом плаще.
В ответ не раздалось ни звука, и движение прекратилось. Должно быть, его враг был мертв или умирал.
Босуэлл осторожно спешился и подошел к поверженному противнику, готовый к любой неожиданности. Тот не шевелился под складками плаща, и вокруг стояла почти неестественная тишина.
Приблизившись, он увидел кровь на крупном красно-зеленом узоре; кровавые пятна трудно было отличить от красных клеток.
«Глупец. Почему он не вернулся вместе со мной? Скорее всего, королева простила бы его. Ей еще нужно казнить…»
Джок с пронзительным криком взмахнул мечом и нанес Босуэллу удар в руку, отчего тот опрокинулся на замшелый камень и открыл свой живот, словно телец, предназначенный для заклания. Еще один удар наискось прорезал стеганую кожу и достал до внутренностей…
Красная волна гнева и возмездия накатила на Босуэлла. Она превозмогла боль, и он выхватил из поясных ножен короткий бритвенно-острый кинжал.
Лицо Джока с мертвецкой ухмылкой оказалось над ним, обдавая его зловонным дыханием. Изо всех сил за долю секунды Босуэлл вонзил кинжал в грудь Джока, потом умудрился вытащить клинок и снова воткнуть его, уже не выбирая места. Улыбка схлынула с лица Джока, как из пустого бурдюка. Кровь брызнула в лицо Босуэллу и ослепила его. Он чувствовал, как Джок скатился с него, попытался снова ударить кинжалом, но промахнулся. Внезапно на его голову обрушился мощный оглушительный удар. Где-то перед глазами вспыхнули молнии, рассыпающие разноцветные искры, как от кузнечного молота.
Все звуки исчезли, чувства отступили, и остался лишь вкус: горячий, железистый вкус крови, стекавшей в гортань и душившей его. Его жизнь утекала из тела, словно по водосточному желобу.
Воздух исчез. Легкие Босуэлла наполнялись кровью, и у него не было сил хотя бы повернуться набок. Кровь клокотала в его глотке и пузырилась во рту. Он утопал в крови и не мог ничего поделать.
– Лорд Босуэлл мертв, – доложил солдат, стоявший перед Марией. Он был грязным и усталым после двадцатипятимильной скачки от замка Эрмитаж до Мелроуза, где Мария сделала первую остановку по пути в Джедбург.
Королева не ответила, и он продолжил:
– Его убил Джок-с-Поляны из клана Эллиотов. Он поскакал вперед, чтобы догнать разбойника, и они сразились там, где мы не могли их видеть. Когда мы примчались туда, он лежал мертвый в луже собственной крови.
Мертв? Босуэлл мертв? Это было невозможно, немыслимо. Он не мог умереть. Она услышала свой голос, будто со стороны:
– Должно быть, вы устали. Пожалуйста, подкрепитесь.
