– О Господи! – горестно вскрикнула она и дернула рукой, погасив свечу. – Этот головорез, родственник Мортона! Неужели вся их шайка такая же, как он? Почему он здесь?
– Кажется, он ожидает или надеется на то, что вы отмените изгнание его благородного родственника.
– Никогда!
– Он хочет просить за него. Судя по всему, он уже поговорил с графом Бедфордом, а также с лордом Джеймсом.
– И?..
– Они оба считают, что вы должны призвать его обратно, но по разным причинам, – Босуэлл придвинулся к ней, чтобы говорить тише. – Королева Елизавета желает, чтобы мятежники вернулись домой. Она уже говорила об этом Бедфорду. Возможно, она устала кормить семьдесят с лишним человек. Бедфорд получил распоряжение обсудить этот вопрос с вами до своего отъезда. Лорд Джеймс хочет вернуть Мортона, так как считает, что он может оказаться… полезным для разбирательства с Дарнли.
– Почему он так думает?
– Дарнли боится Мортона. Если Мортон вернется в Шотландию с вашего разрешения, это послужит ясным сигналом того, какого низкого мнения вы придерживаетесь о Дарнли; это испугает его и заставит вести себя как следует. Такого алчного человека, как… как ваш муж, можно обуздать, только напугав его.
– Вы полагаете, что до сих пор в нем преобладала алчность? Что она направляла все его действия, включая брак с королевой?
– Я этого не говорил, мадам, – он подошел еще ближе: странно было стоять в темноте и разговаривать с бестелесным голосом.
– Но вы подразумевали это! Да, вы думаете, что он женился на мне только из алчности и честолюбия! Что он не любил меня и показывал это с тех пор, как надел кольцо мне на палец, а его титулы были объявлены у Маркет-Кросс, когда он находился на брачном ложе!
– Мадам, я не могу судить о подобных вещах, – Босуэлл ощущал ее присутствие так близко, что не смел пошевелиться.
– Вы так думаете, и мне это известно!
– Если это правда, то он глупец. Но мы оба знаем, что он глупец! – Босуэлл протянул руки и обнял ее. – Иметь все это и отвергнуть! О, какой же он глупец!
Не думая о том, что он делает, Босуэлл внезапно поцеловал ее. Его губы были мягкими, как лепестки белой лилии.
Он продолжал целовать ее и одновременно чувствовал ее в своих объятиях. Он крепко прижал ее к себе и мгновенно превратился в горящую свечу, причем обуреваемую желанием, мгновенно вспыхнувшим в нем. В ней явственно ощущалась какая-то магия, непреодолимый зов крови. Он снова поцеловал ее, и их тела прижались друг к другу, словно желая слиться в одно целое.
Ее муж находился в королевских апартаментах на расстоянии одного броска камня. Его жена ожидала в покоях для гостей.
– Нет, – услышал он собственный голос. Действительно ли он произнес это? Это будет двойной изменой, не считая нападения на королевскую особу. Ей достаточно закричать и вызвать стражу.
Но она этого не сделает. Он знал об этом. Она была храброй, своевольной и не боялась своего желания. Она превосходила его в этом. Несмотря на все свои приключения, ему еще не приходилось рисковать всем. Он следовал за своими желаниями лишь в тех случаях, когда это было легко, но не слишком опасно и не предполагало никаких обязательств.
Желание охватило его и захлестнуло его мысли. Они опустились на колени в свободном месте за алтарем.
– Подоприте дверь, – сказала она. Босуэлл ожидал, что она будет протестовать и скажет что-нибудь об алтаре и священном месте. Он встал, пошарил в темноте и пододвинул к двери тяжелый стул.
– Ни света, ни звука, – прошептал он. – Никто и не подумает войти.
Она издала тихий нежный смешок, воспламенивший его уже пульсирующее тело.
– Я одна, – сказала она. – Не могу в это поверить. Я никогда не бываю одна. Эта маленькая часовня… такая старая… Шотландия когда-то находилась на краю света, и здесь иногда по-прежнему можно чувствовать это, – в ее голосе ощущалась стеснительность, и она то и дело вздыхала. – Я хочу, чтобы вы забрали меня и увезли прочь, на край земли – в те места, где вы плавали, которые вы знали, – хотя бы в Вест-Индию…
– Тише! Вы сошли с ума! – он закрыл ей рот поцелуем. Ее дрожащие губы раскрылись.
В маленькой часовне было холодно, как в гробнице. Ветер снаружи крепчал, и снежные порывы, стучавшие в окна, издавали тихие шелестящие звуки. Часовню вскоре окутает снег, который скроет их.
Он должен как-то уложить ее. Каменный пол был ледяным и неровным. Он нашарил застежку плаща, сбросил его и расстелил на полу.
– Ложитесь здесь, – прошептал он. Алтарь находился лишь в нескольких дюймах от них; он задел его плечом, когда быстро распустил шнуровку на штанах и снял их вместе с бельем. Обнаженный снизу по пояс, он не смог удержаться и снова поцеловал ее. Его губы нашли ложбинку на ее шее, затем принялись ласкать ее уши и щеки. Мария едва не плакала от страсти и ответного желания.
