– У Лириша не было с собой Свитка, когда он чуть не скормил меня рыбам! – Лалу передернуло от воспоминаний.
– Конечно. Но у чиновников Управы всегда на руках выписка последнего года. Там было указано, что только благородный Ушаш уплыл в Заморье и еще парочка беспокойных бродяг. И все. Возможно, если бы мы подняли сведения за двадцать лет…
– Ну так поднимите, умоляю! – вскрикнула Лала.
Шнэдд поморщился:
– Не шуми. Ты думаешь, что я до сих пор этого не делал?
– И?
– И ничего. Я веду Свиток три десятка лет. Ты явно моложе, а значит, мимо меня точно не прошла бы.
– А может, кольцо плохо работает?
– Смеешься? Кольцо чует кровь, как кинжал Мастера Смерти, недаром они из одного сплава.
– А если кольцу дать немного моей свежей крови? – вдохновенно предположила Лала.
– Что ты имеешь в виду? – подозрительно спросил Шнэдд.
– Если оно с кинжалами одного сплава, то в руке Мастера Смерти может указать на что-то еще, например на родную мне кровь?
Шнэдд застыл:
– Как? Откуда ты знаешь? Шай сказал?
– Нет… Просто пришло на ум. А что?
Шнэдд молча протянул ей иглу от свитка. Острие казалось тоньше человеческого волоса и при этом искрилось, как росинка под солнечным лучом. Боли от укола не было. Капля крови упала на кольцо с изображением Маяка, и металл впитал ее, как песок Пустыни. Смотритель трижды провел рукой по Свитку. Он медлил, разглядывая Лалу, будто видел ее впервые.
– Ну?
– Кровь Мастера Смерти сильнее крови обычных людей. Кольцо с ее помощью действительно указывает на все родственные узы хоть за сто лет. Только вот твои предки, видимо, были добропорядочными ашайнами и не стремились сбежать в Заморье.
– Вообще никто и никогда?
– Только один, вот. – Он ткнул пальцем в точку, ничем не отличающуюся от соседних. – Оружейник Сишидор из Сайшона покидал порт Шулай на полгода. Но это случилось задолго до твоего предполагаемого рождения.
– А вдруг я действительно родилась в Заморье? Там какая-то женщина встречалась с этим Сишидором и понесла от него? Потом умерла родами, и меня продали…
– Ты Мастер Смерти. А среди нас нет полукровок. И это может быть, например, брат твоей матери или побочный сын твоего деда, а вовсе не отец. Кольцо указывает по крови любую степень родства. А Свиток лишь хранит память о тех, кто уезжал и проходил через меня. Семейные связи искать надо не здесь.
– В Сайшоне?
– Возможно. – Шнэдд пожал плечами. – Если он уже не остался в Пустыне, времени прошло очень много, а у оружейников тяжелая жизнь.
– Мне надо туда! – решительно сказала Лала.
– Сейчас это невозможно, твоя служба на Маяке только началась. Позже, если все сложится, я помогу тебе.
– О, там же Шурн! Может, я через него попробую найти семью этого Сишидора?
– Помни, тебе неизвестно, что Шурн жив! Если, конечно, хочешь узнать, кто пытается тобой управлять.
Лала сникла: снова ждать. Она сглотнула. У слюны был кисло-горький вкус обиды. Но не только обида наполнила ее до макушки. Что-то еще. Смутное чувство тревожной радости было связано с именем оружейника. Лала точно его когда-то слышала. Возможно, от учителя Шая. Она суетливо полезла под плащ и вытащила кинжал. Имя мастера витиеватой вязью уходило по рукоятке под оплетку, и Лала никогда в него не вчитывалась – для этого нужно было расплести почти половину тончайших ремешков. Но сейчас она все же потрудилась и освободила надпись, прочитав ее вслух:
– «Меня выковал Киншай, лучший ученик великого Сишидора из Сайшона».
Лала обернулась к Шнэдду, который выглядел слишком уж безразличным.
– Он не простой оружейник! – воскликнула она.
– И что?
– Как что? Он известный и уважаемый человек! И мне будет легче найти его семью!
– Прошло два десятка лет, сестра Лала. – Шнэдд покачал головой.
– Да хоть пять! Я найду его.
– Пожалуйста, ищи. Но не раньше, чем закончится твоя служба на Маяке и ты поможешь изменить Совет. Согласно, – он чуть понизил голос, – нашему с тобой уговору.
– Изменить?
– Да. Он слишком раздут. Много мнений – трудно принимать решения. И вольнодумство растет, как сорная колючка.
– Хорошо, – живо согласилась Лала и улыбнулась, – все сделаю. Но я ведь не пленница? Могу выходить хотя бы в дроммарню навестить Снега?
– Только ночью.
– Поняла. Благодарю.
Она церемонно поклонилась, опустив ресницы, так что Шнэдд не заметил, как блеснул в ее глазах новый замысел.
