- Не совсем. Он гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд. Я имел случай в этом убедиться.
Светлана хотела что-то спросить, но Виктор Андреевич, увидев входящую Галю, быстро сказал:
- Впрочем, это чепуха.
Галя появилась с серебряным подносом (недавнее нововведение Ольги Михайловны), на котором стояли чашки с кофе и сахарница.
- Виктор Андреевич опять в Италию собрался, - сказала Светлана. - Я записочку написала. От тебя привет.
- Хорошо, - отозвалась Галя.
Виктор Андреевич встал ей навстречу, взял поднос и сказал:
- Я говорю Светлане, у вас прекрасная квартира. Никогда не видел, как живут академики.
- Хотите посмотреть?
- Но прежде выпьем кофе.
Выпив кофе, Виктор Андреевич начал новый разговор.
- Я должен сделать вам одно признание, милые девушки. Не могу умолчать.
- Это всегда интересно, особенно если кто-нибудь признается, что он нехороший человек. Правда, Галка? - сказала Светлана, иронически глядя на Виктора Андреевича.
- У вас ядовитый язык, я, кажется, уже сообщал вам об этом, но вы очень проницательны. - Виктор Андреевич поглядел на нее искоса и добавил: - Я, может быть, и скажу нечто нелестное в свой адрес.
- Просим, просим.
Он посмотрел на Галю.
- Я ведь неспроста напросился к вам в гости. За рулем толком не побеседуешь.
- Не томите, Виктор Андреевич, - сказала Светлана.
- Разрешите один нескромный вопрос?
- Пожалуйста.
- Мы знакомы уже довольно давно, и я убедился, что у вас, Галя, нет молодого человека. Почему? Вы красивая девушка. Это неестественно.
Вместо Гали ответила Светлана:
- Один юноша уже задавал Гале такой вопрос. И с тех пор зарекся.
Виктор Андреевич понял, что поступил опрометчиво, но продолжал развивать тему:
- Я спрашиваю с определенной целью, а не из праздного любопытства.
- Становится все интереснее, - сказала Светлана.
- Нет, правда! - искренне воскликнул Виктор Андреевич. - Я не сват и не сводня, но письмо племянника навело меня на мысль… подтолкнуло…
- У вас есть племянник?
- Да, живет в Москве. Ему тридцать пять. В прошлом году развелся и сейчас одинок.
- А он кто? - это все спрашивала Светлана. Галя молчала.
- Летчик. Служит в гражданской авиации.
- Слышишь, Галя?
Галя спросила:
- Налить еще?
- Я не хочу больше, - отказалась Светлана.
Разговор о племяннике кончился ничем…
Виктор Андреевич взглянул на часы.
- Без четверти десять. Скоро придет ваш папа, а мы еще не посмотрели квартиру.
Галя повела их из гостиной на кухню, из кухни в свою комнату, затем в комнату матери и, наконец, в кабинет отца. У раскрытого секретера Виктор Андреевич задержался на несколько секунд. Он, между прочим, все время одобрительно причмокивал и хвалил обстановку, чем заставил Галю поглядывать на него с недоумением: его поведение не соответствовало тому образу, который сложился у нее. Восторги были явно преувеличены.
Наконец Виктор Андреевич сказал, когда они пришли в переднюю:
- Пожалуй, пора и честь знать.
- Подождите, мы сейчас, - попросила Светлана, и подруги оставили его одного: Светлане нужно было взять кое-что из вещей, хранящихся в кабинете Николая Николаевича.
Виктор Андреевич моментально преобразился. От солидной неторопливости, округлости жестов не осталось и следа. Он шагнул к столику, где лежали оставленные Галей ключи, вынул из кармана тяжелый, как хоккейная шайба, кусок серого пластилина и быстро, один за другим, сделал на нем оттиски двух ключей - каждый ключ с двух сторон…
Прощаясь с Галей, Виктор Андреевич сказал:
- А насчет племянника моего вы подумайте. Вдруг понравится.
- Чего же думать? Приедет - познакомьте, - снова ответила за подругу Светлана.
- Непременно.
По дороге к дому Светланы в машине Виктор Андреевич мягко напомнил о своей просьбе относительно перстня:
- Вы сумеете выкроить время, чтобы не очень оттягивать? Бедствует человек.
- О чем речь, Виктор Андреевич? - Светлана говорила на этот раз вполне серьезно. - Мы вам так обязаны…
Они не оттягивали. Во время обеденного перерыва Галя зашла к Светлане в универмаг, и они отправились в магазин «Ювелирторга» - единственный в городе, где у граждан покупают драгоценности.
Оценщик, старик в потертом черном пиджаке и не первой свежести белой рубахе, с плохо повязанным галстуком, сунул себе в глаз окуляр, какими пользуются в часовых мастерских, посмотрел камень, повертел перстень в пальцах и сказал:
- Вам дадут около двух тысяч. Только за камень, не считая платины.
- Спасибо, - поблагодарила Светлана и дернула Галю за рукав шубы. Они покинули магазин.
Когда вышли, Светлана сказала:
- Я думала, это серебро.
- Нет, платина. Это сразу видно.
- Жалко сдавать.
- Да, камень очень хороший. - Галя вздохнула. - А он думает получить всего семьсот?
- Ему столько нужно.
- Странно.
- Ты хочешь сказать, Виктор Андреевич знает этой штучке настоящую цену?
- Он же не маленький, а здесь ребенку ясно. Что-то я не понимаю… Для чего? Может, он нас испытывает? - спросила Галя.
- А черт его разберет. Мужик ничего, во всяком случае, не сквалыга, а что еще мы про него знаем?
Они свернули в переулок, ведущий к универмагу, немного прошли молча.
- Тебе очень нравится? - спросила Светлана.
Галя кивнула.
